Книга Дневная жена незрячего Дракона, страница 98 – Хель Сорго

— Пойду, расскажу Эстерхейзу, – сняв передник, оставаясь в пышном клетчатом платье, поспешила я к мужу. – Где он, не знаешь? – на ходу, бросив передник в Сандела, спросила я.

— Да где ему ещё быть, госпожа?! – прокричал он мне вслед.

И правда…

Поворот, ещё поворот, ступени наверх. И я приоткрыла дверь комнаты, в которой жил Эрик.

Никого. Что ж…

Тогда я направилась в спальню Тоси и тихонечко зашла, наблюдая, как Райдо вынимает из большой коробки платье за платьем, а Тося – уже такая большая, подумать только, пять лет! – крутится перед розовым зеркалом в пол, примеряя все за беленькой ширмой.

— Кристин, – одарил меня граф улыбкой и поманил к себе, – смотри, какая принцесса у нас растёт!

Тося выбежала ко мне, отчего её светлые кудряшки смешно и мило подпрыгивали.

— Мам, гляди-ка, что мне папочка подарил, красиво? – принялась крутиться, заставляя юбку зелёного платьишка шелестеть и колыхаться.

— Очень, – мне и правда нравилось, но всё же для вида я нахмурилась: – Райдо, ты совсем её разбалуешь!

Мне приходилось воспитывать не детей, а стараться быть строже к нему.

Тося тут же насупилась.

— А Эрику он коня подарил, жемчужного, знаешь, такого, у которого шёрстка белая красиво переливается! А мне просто платьишко, я не разбалуюсь, ну честно!

Я не смогла не рассмеяться и, конечно же, сменила гнев на милость. Пока Райдо, собравшись выйти вместе со мной, передав девочку нянькам, растерянно и тихо не произнёс:

— Я и ей подарил, она просто не знает. И не лошадь, а пони, – поспешил уточнить, будто это что-то меняло.

— Эстерхейз!

— Она девочка, – заспорил он, – её можно и баловать.

— А Эрик? – слегка изогнула я бровь.

— Ну… он будущий воин, пусть учится ездить верхом и ухаживать за лошадьми.

— Хорошо, граф, – я открыла дверь третьей спальни, соскучившись за утро, которое ушло на рабочие дела, по нашим с Эстерхейзом близнецам, – как ты оправдаешь подарки им?

Они, темноволосые, розовощёкие тихонько игрались на полу, пока Эрей, которую только недавно признал суд жертвой, а не злодеем, присматривала за ними сидя в красном кресле с чашкой горячего шоколада, поставленной на деревянный подлокотник.

Она пришла на помощь брату, вмиг уловив наш с ним настрой:

— Они слишком малы, их невозможно разбаловать.

И внезапно, растеряв свой непоколебимый, стойкий и холодный вид, зарделась, когда, постучав, к нам заглянул молодой мастер, что учил Эрика сражаться.

Синеглазый, с каштановыми непослушными волосами и шрамом на щеке, который ему очень даже шёл, он смутился в ответ.

— Прошу прощения, граф, – обычно строгий и уверенный, поймав на себе взгляд Эрей, замялся он у двери, – хотел спросить, могу ли Эрика с собой взять в поход? Он все уши мне прожужжал.

— Походы и я люблю, – вдруг произнесла Эрей, поднимаясь с такой готовностью, будто выступали они прямо сейчас.

Райдо, сдержав смешок, согласно кивнул:

— Теперь точно можешь. Так ведь? – бросил взгляд на меня.

Конечно же, я возражать не стала, уже предвкушая, что скоро мы, скорее всего, отпразднуем не только нашу свадьбу.

На пальце моём сверкало новое обручальное колечко. Граф хотел, чтобы теперь мы пережили всё по-настоящему.

— О чём так задумалась? – спросил он, когда мы остались одни с детьми, а я так и стояла, рассматривая кольцо.

— Какой в этом смысл? Ведь ничего не изменится.

— А воспоминания? – поймав за руку, поцеловал он мою ладонь, прожигая меня взглядом.

— Убедил, – сдалась я, улыбнувшись.

Детей наших мы назвали Арин, в честь матери Эрика. А сына – Рай, в честь графа.