Книга Дневная жена незрячего Дракона, страница 92 – Хель Сорго

Совсем скоро нас всех провели на площадь, больше напоминающую арену. Мы с графом устроились рядом с императором, Милит с мужем усадили чуть поодаль, вооружённая стража окружала нас, стоя так, чтобы не приведи господь не отбросить на императора тень! Потому что он набросил на плечи плащ из странной, серебристой ткани, которая, отражая последние лучи солнца, делалась то багряной, то золотой.

На середине площади поставили плаху и вызвали палача, облачённого в красное одеяние с закрытым лицом.

Всё указывало на то, что эту казнь лишь назвали судом…

Лаора вывели двое. У него были связаны за спиной руки, заткнут рот и завязаны глаза.

Я покосилась на Райдо, обеспокоенная внезапной мыслью, которая должна была прийти намного раньше.

— Если, – шепнула я, уверенная, что дракон расслышит, – он выдаст нас прямо здесь?

Граф, не глядя, нашёл мою похолодевшую руку и легонько сжал в своей.

— Не думаешь же ты, – отозвался тихо, подавшись чуть ближе ко мне, – что здесь действительно будут вести разбирательства? Император, якобы, не должен слушать «грязные речи». Никто Лаору слово не даст. За него должен говорить защитник. Но защитника у Лаора нет.

Пусть я и кивнула, пытаясь успокоиться, а менее тревожно не стало.

Когда на площадь стянулись местные, поднялся такой гул, словно надвигалась буря. Кто-то принялся чем-то бросаться в Лаора, но это быстро пресекли и место, где он стоял, очистили.

Тишина воцарилась лишь тогда, когда император, что до этого развязно смеялся и пил из кубка, развалившись в кресле, наконец, соизволил подняться и произнести:

— Прошу обвинителя перечислить ряд преступлений, что совершил Лаор!

После чего между бандитом и палачом встал светловолосый высокий человек со свитком в руках и долго зачитывал, какой ущерб, когда и где причинили люди Лаора и он лично.

Новая волна возмущённых голосов поднялась ещё до того, как он закончил. Орден Лаора держал в страхе людей много лет… Всем хотелось думать, что ему пришёл конец, и совсем не хотелось думать о том, что люди Лаора всё равно ещё на свободе.

Я в свою очередь гнала мысли о том, что вершится суд над родным отцом Эрика. И мне бы не хотелось, чтобы малыш когда-нибудь об этом узнал…

А ещё солнце дарило небу последний луч. А яд, флакон с которым лежал в кармане моего дорожного платья, незаметно Райдо было не передать. В голове пульсирующей болью бились размышления об этом, а ничего дельного на ум не приходило!

Впрочем, что тут ещё придумаешь? Нас с графом посетила одна и та же мысль.

Он вдруг вздрогнул и принялся тереть глаза, когда очередной порыв ветра взъерошил его тёмные волосы.

Я подыграла, делая это не очень явно, просто на случай, если кто-то посмотрит на нас в этот момент:

— Что-то попало в глаз? – спросила участливо, спешно завернув сосуд в шёлковый платок, после чего вынула его из кармана. – Дай посмотрю!

Райдо приблизился ко мне, чуть наклоняя голову для удобства и я, прикрыв его лицо платком хотя бы со стороны императора, влила «яд» в глаза… сколько получилось. Выбирать в данной ситуации не приходилось, осторожнее быть я не сумела.

Райдо, поморщившись, отстранился, с болезненным видом потирая глаза и стирая излишки снадобья, что полилось по щекам вместе со слезами.

— Что там у тебя? – лениво отвлёкся император.