Книга Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта, страница 49 – Алиса Князева

— Не будь смешной, Мариан, — говорю я себе. — Кот просто охотился. Это то, что делают кошки, чтобы выжить здесь. Как бы тебе самой не пришлось делать так же.

И всё же, что-то в этом взгляде… Я качаю головой и возвращаюсь к уборке, на этот раз с большей осторожностью проверяя тёмные углы.

Работа движется быстрее теперь, когда первый шок прошёл. Я вычищаю шкафы, протираю полки, мою пол. Из дальнего извлекаю несколько хорошо сохранившихся фарфоровых блюдец с нежным цветочным узором по краям. Они слишком красивы для обычного пользования, но абсолютно идеальны для другой цели.

Наполняю их чистой водой и расставляю по углам кухни. Кошки должны где-то пить, и лучше пусть это будут специально отведённые для них места, чем лужи или что похуже. Тем более водопровод работает отлично.

Хочу считать это своего рода предложением мира. Возможно, наивное, но я должна попытаться.

Заканчиваю с кухней, когда солнце уже клонится к горизонту. Она всё ещё далека от совершенства, но теперь хотя бы чистая и функциональная. Я смогу готовить здесь, не опасаясь подхватить какую-нибудь болезнь.

Есть ещё немного времени заняться спальней. Я собираю вещи, которые нужно будет забрать с собой наверх — свежие тряпки, мыльный раствор, метлу — и направляюсь к лестнице. Деревянные ступени поскрипывают под моими шагами, напоминая о возрасте и истории этого дома. Сколько поколений ходило по этим ступеням? Даже маленькая Мариан. Сколько радостей и печалей видели эти стены?

На полпути наверх я слышу низкое, угрожающее рычание, идущее из-за поворота коридора. Моё сердце пропускает удар.

Тень! Я совсем забыла о ней, занятая уборкой и… другими событиями.

Бросив тряпки и ведро, я бегу вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Рычание становится громче, к нему присоединяется шипение.

Неужели кошки всё же подрались за территорию?

Распахиваю дверь спальни с такой силой, что она ударяется о стену, и замираю на пороге, пытаясь осознать происходящее. Сцена перед моими глазами настолько сюрреалистична, что на секунду мне кажется, будто я сплю.

На полу возле кресла, где устроилось кошачье семейство, — три серые мыши. Но они не похожи на ту испуганную тварь, что выскочила на меня в кухне. Эти движутся медленно, почти механически, словно марионетки на невидимых нитях. Их глаза — крошечные чёрные бусины — тускло поблескивают в свете вечернего солнца, проникающего через окно.

Котята пищат в глубине кресла, может они ничего и не видят, но их страх понятен даже мне. Кошка-мать стоит перед ними, выгнув спину и прижав уши, но странно медлит с атакой. Рядом Тень, моя верная спутница, тоже в оборонительной позе.

— Опасность, — голос у Тени тревожный и напряжённый. — Неправильно. Они неправильные.

Мыши приближаются к креслу синхронными, неестественно точными движениями. Они не бегут, не суетятся, как обычные грызуны. Они… наступают, словно солдаты маленького отряда.

Страх холодной волной прокатывается по моему телу. Я побаивалась мышей, как и многие женщины, но эти создания вызывают во мне настоящий первобытный ужас. Что-то в них фундаментально неправильно, искажено, извращено.

Соберись, Мариан! Ты не можешь позволить каким-то грызунам запугать тебя в твоём собственном доме!

— Прочь! — кричу я, бросаясь вперёд и громко топая ногами.