Книга Ненужная жена. Хозяйка яблоневого сада, страница 87 – Алиса Князева

Мы идём по пустым, звенящим эхом коридорам. Он ведёт меня какими-то потайными лестницами, служебными ходами. Везде — следы спешки: брошенные бумаги, вещи, опрокинутые подсвечники. Ни души.

— Я мечтал, — начинает Арвен, его голос звучит задумчиво, как будто он рассказывает сказку, — о мире без притворства. Где каждый будет тем, кто есть на самом деле. Где свет не будет ослеплять, а тьма — пугать. Где не нужно будет носить маски праведности или греха. Лианор хотел порядка. Чистоты, но это смерть, Александра. Это отсутствие жизни. Жизнь — она в движении. В борьбе. В… принятии всего, что есть. Живое не может быть застывшим, оно прекрасно в своём несовершенстве.

Я молча слушаю. Другого не остаётся, он сумасшедший. Живущий в собственной, непрошибаемой реальности. С ним сейчас спорить — всё равно что кричать в ураган.

Он останавливается перед высокими резными дверями.

Арвен толкает дверь, и та беззвучно распахивается.

Комната залита странным каким-то… поглощающим светом. В центре, на огромной кровати с балдахином, лежит король. Бледный, неподвижный, как изваяние. Тёмные жилки под кожей на его лице и руках пульсируют едва заметно.

А перед кроватью Тарос.

Он стоит спиной к нам, совершенно неподвижно, смотря, кажется, на Лианора.

— Видишь, — шепчет Арвен мне на ухо, и в его голосе слышится торжество. — Даже твой ненаглядный истинный принял свою суть.

Тарос медленно поворачивается.

Я отшатываюсь, вжавшись в торчащего за спиной Арвена. В горле перехватывает дыхание.

Его глаза…

Нет больше золотого огня. Нет насмешки, усталости и харизмы, язвительной искры, они абсолютно чёрные. Непроглядные, как бездонные колодцы. Без белка, без зрачка. Просто два пятна густого, вязкого мрака на знакомом, красивом лице.

Он смотрит на меня. И я не вижу в этом взгляде ничего. Ни узнавания. Ни гнева. Ни желания. Только пустоту. Холодную, всепоглощающую пустоту.

Всё, что было Таросом — весь его сарказм, его сложность, его невыносимое обаяние и мужество — исчезло. Съедено тьмой.

И я понимаю, что Сия сказала правду.

Не понимаю только, что мне с этим делать.

Сердце бьётся так, будто хочет вырваться из груди и улететь прочь. Оно стучит в висках, в горле, на кончиках пальцев. Каждый удар — это имя.

Тарос.

Я не думала, что его имя сможет так пугать. Раньше оно значило «угроза», «игра», «досадная помеха». А теперь… теперь это значит «свет в конце туннеля», который вот-вот погаснет.

Арвен говорит. Его голос льётся, монотонный и гипнотизирующий, поверх нарастающего снаружи ада.

— Скоро они войдут. Мои братья и сестры по тьме. Те, кого вы боялись, кого запечатали в тумане. Они не будут убивать… не сразу, но будут принимать. Поглощать. Возвращать души в единое целое. В ту самую тьму, что Лианор так старательно отсекал.

Я едва слушаю. Мои глаза прикованы к Таросу. Он стоит, как каменное изваяние, но… я вижу. Вижу, как тонкая мышца на его челюсти подрагивает. Как пальцы его рук, сжатые в кулаки, медленно разжимаются и снова сжимаются. Как веки над этими ужасными чёрными глазами судорожно вздрагивают.

Он борется? Внутри него ещё осталась часть его. Тот самый саркастичный, уставший, невыносимый и… мой Тарос. Он ещё здесь.

Надежда — острая, болезненная — пронзает ледяной ком страха в груди.