Книга Ненужная жена. Хозяйка яблоневого сада, страница 41 – Алиса Князева

Я сглатываю. Ком в горле — сухой и колючий. Но я держу его взгляд, впиваюсь в эти золотые, с вертикальными зрачками, глаза, в которых плещется откровенная усмешка. Внутри всё замирает и сжимается в ледяной ком.

— Помню, — отвечаю я, и голос звучит ровно, почти бесстрастно. Пусть это далось мне ценой того, что ногти впились в кожу до боли. Больше ничем не выдам.

Он медленно подходит ко мне, и каждый его шаг отдаётся в тишине комнаты гулким стуком. Останавливается вплотную, заслоняя собой свет от камина. Пальцы длинные, удивительно изящные для его мощи — ловят мой подбородок, принудительно заставляя поднять голову. Прикосновение обжигает, будто раскалённый металл.

— Ну что, — его дыхание касается моих губ, пахнет мятой и чем-то горьким, пряным. — Готова выполнить своё обещание? Исполнить моё желание?

Я отвожу взгляд за его плечо, глотаю ком унижения и злости. Уговор есть уговор. Бежала — проиграла.

— Да, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

Пальцы на моём подбородке слегка сжимаются, возвращая взгляд к его лицу. В его глазах — не торжество, а какое-то странное, почти научное любопытство.

— Прекрасно, — Тарос улыбается, и это не сулит мне ничего хорошего. — Тогда слушай внимательно. Моё желание… — он делает театральную паузу, растягивая момент. — Ты должна в меня влюбиться.

Я замираю, не веря своим ушам. Из всех возможных унизительных, похабных или жестоких вариантов я ожидала чего угодно, но только не этого.

— Что? — у меня вырывается глупый, ошеломлённый выдох.

— Ты прекрасно слышала, — его улыбка становится шире, в ней появляются острые, почти хищные нотки. — Не притворяться. Не изображать. А по-настоящему. Влюбиться. Без памяти. Без остатка. Я хочу видеть, как ты горишь от одного моего взгляда. Как твои руки дрожат от желания прикоснуться ко мне. Как ты сходишь с ума от ревности, глядя на других женщин. Вот моё условие.

Он отпускает мой подбородок, и по коже тут же пробегает неприятный холодок.

— И как… — я с трудом выдавливаю из себя слова, — как я должна это сделать?

— О, это уже твоя проблема, — он разводит руками, изображая невинность агнца. — В конце концов, — Тарос наклоняется ко мне снова, и его шёпот обжигает ухо, — разве это не лучше, чем быть моей игрушкой в постели? Хотя… кто знает, к чему приведёт твоя любовь.

Он выпрямляется, и в его глазах читается неподдельное веселье. Он поставил меня в абсолютно абсурдную, невозможную ловушку. И ему это дико нравится.

Я сижу, словно меня окатили ледяной водой. Влюбиться? По-настоящему? Это даже не похабно, это… безумно.

Как вообще можно приказать чувству? Голова идёт кругом.

— Зачем? — вырывается у меня, и голос звучит сдавленно. — Зачем тебе это? Чтобы лишний раз доказать свою власть? Чтобы унизить?

Тарос скрещивает руки на груди, изучая моё растерянное лицо с нескрываемым удовольствием.

— О, нет, моя дорогая… гостья, — последнее слово он произносит с особой, язвительной интонацией. Меня будто током бьёт. Он знает? — Раз уж ты заняла место моей супруги в этом мире, — продолжает Тарос, — то почему бы не сделать наш союз… взаимовыгодным?

Сердце пропускает удар.

Он знает!

Но откуда? Как?

Это же не Сия ему рассказала? Или… всё же она?

— И чем выгоден этот союз? — я никак не показываю своего волнения. Надеюсь.