Книга Ненастоящая жена дракона, страница 21 – Майя Фар

— А что делает староста со своим подельником? – Мариса понизила голос. – Они вот так, у тех, у кого начинаются сложности или с войны кормилец не вернулся, – голос Марисы дрогнул, – или, бывает, магия уходит из семьи, выкупают права аренды. А потом пересдают.

— Разве ж так можно? – удивилась я.

— Нельзя, но владетель пока не в курсе. Поэтому они, видать, меняют имя в договоре каким‑то образом. А поскольку владетель арендаторов в лицо не знает, ему и всё равно. Ну придёт вместо меня, например, другой человек, владетель посмотрит, поблагодарит за службу, что давно на земле, и не станет поднимать арендную плату. Он же нового в глаза не видел!

— Этот владетель, кто он? – спросила я.

— Большой человек, известный. Только мы его тут ни разу не видели. Даже ещё когда его родители были живы. А вообще, он военный, герой, генерал-дракон.

Я мысленно вздохнула: «Для меня это сочетание уже минус». Но Мариса продолжила:

— В газетах было, он во время последней войны закрыл собой принца, а сам получил тяжёлое ранение от разорвавшейся магической бомбы. Говорят, его чуть ли не по кускам собирали, и после войны службу он оставил. – Мариса вздохнула чему-то своему и продолжила: – И вот вернулся на землю родителей. Видимо, чтобы подлечиться, не знаю, может, и не остаться. Грегори Ландер, – сказала Мариса.

Я решила запомнить это имя. А ещё лучше – где-нибудь найти его изображение, чтобы не дай бог не столкнуться. А если уж судьба столкнёт, обойти стороной.

Вечером пришла Линара. Она выглядела грустной и, присев напротив Марисы, сказала тихо:

— Действительно, Ромалес сочетался фронтовым браком с Катриной Тироссой перед отправкой на фронт.

В глазах её стояли слёзы. Она встала, собираясь уходить. Мариса попыталась её остановить, пригласила поужинать вместе с нами, но Линара, еле сдерживая рыдания, сказала:

— Я не понимаю почему… Простите меня, Мариса. Я буду приходить, но не так часто.

И с этими словами вышла из дома.

А ночью мне приснился странный сон.

Будто я стою посреди огромного, бескрайнего поля золотой пшеницы. Сажусь на корточки и вдруг засовываю обе руки в землю, а они входят, словно горячий нож в масло. Я опустила их почти до локтей, и в ладонях стало тепло, приятное тепло стало разливаться от моих рук, и я словно стала частью земли, ощутив, где ей хорошо, а где ей требуется побольше влаги, а где в земле устроили гнездо какие-то жучки.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь этим ощущением слияния. А через некоторое время тепло сменилось лёгким покалыванием и неожиданно запахло печёным хлебом. Когда я подняла глаза и вытащила руки из земли, то увидела, что колосья на поле стали ещё более золотыми, а головки пшеницы клонятся к земле. И откуда-то пришло понимание: пора собирать урожай.

А утром, проснувшись, я увидела, что руки у меня в земле. Сначала долго не могла понять, что произошло, мне казалось, что я всё ещё сплю. Под ногтями была чёрная земля. В ладони въелась грязь. Я ещё раз себя осмотрела, но не обнаружила никаких следов того, что я куда-то ходила. Кроме рук, всё остальное было чистым: ноги были чистые, одежда, аккуратно сложенная, лежала на стуле.

Я встала, умылась, вымыла руки, хорошенько рассмотрев их. Вроде бы ничего не изменилось, руки как руки.

Но отчего тогда я так ярко помнила ощущения, которые испытывала во сне? Я попыталась вызвать в себе память, но ничего странного не ощутила. Решила первым делом сбегать к Нинолли, поговорить с её свёкром: всё же он маг, возможно, сможет объяснить эти странные видения.