Книга Новогодняя ночь для ледяного генерала, страница 21 – Кайра Бардо

Утром третьего дня Женя проснулась от того, что солнце било прямо в лицо. Луч пробрался сквозь щель между досками, нашёл её закрытые веки, заставил зажмуриться сильнее. Она перевернулась на бок, натянула капюшон на голову, попыталась спрятаться обратно в сон.

Не вышло.

Организм уже проснулся и требовал движения. Желудок напомнил о себе голодным урчанием. Женя застонала, высунула нос из спальника. Холодный воздух лизнул щёку, но не такой злой, как в первый день. В жаровне тлели угольки, ночью она дважды вставала подкинуть дров, теперь оставалось только раздуть огонь.

Она вылезла из тёплого кокона, потянулась до хруста в позвоночнике. Лапник под спальником примялся, но всё ещё был мягче голого камня. Ноги затекли меньше, чем вчера. Тело постепенно привыкало к спартанским условиям.

Женя подбросила в жаровню сухих веток, подула на угли. Огонь вспыхнул, зажёгся весело, словно и не угасал всю ночь. Она подставила ладони к пламени, грея озябшие пальцы, улыбнулась.

— Доброе утро, генерал.

Статуя стояла на своём месте, неподвижная и величественная. Утренний свет падал на её лицо под другим углом, высвечивал резкую линию скул, изгиб губ. Красивый профиль, будто скульптор специально выбрал самый выгодный ракурс для света.

— Сегодня хороший день, солнечный. Метели нет. Спасатели наверняка уже выдвинулись, прочёсывают лес. Думаю, к вечеру найдут, или завтра максимум.

Она отряхнула джинсы от хвойных иголок. Куртка помялась за ночь, волосы торчали во все стороны. Женя провела пальцами по кудряшкам, попыталась пригладить, но поняла, что это бесполезно. Да и перед кем тут красоваться?

— Пойду дров запасу и шиповника ещё наберу. Витамин С, понимаешь? Чтобы не заболеть. Мама всегда говорила: шиповник лучше всяких таблеток.

Она натянула перчатки, вышла из ниши.

Зал выглядел менее мрачным в ярком свете. Солнечные лучи пробивались через дыры в крыше, рисовали на полу золотые пятна. Снег в углах блестел, отражал свет. Даже разрушения казались не такими депрессивными. Просто руины старого здания. Романтичные, в некотором роде.

Женя пробралась к выходу, вылезла наружу.

Лес стоял тихий, умиротворённый. Ветви елей прогибались под тяжестью снега, иногда сбрасывали белые комья вниз с мягким шлепком. Птицы молчали. Только ветер шуршал в вершинах деревьев, да где-то далеко слышался стук дятла.

Женя спустилась с холма, пошла вдоль опушки. Сухих веток было полно, ветер за зиму наломал достаточно. Она собирала охапками, складывала рядом с деревом, отмечая место в памяти. Потом вернётся, перенесёт в замок.

Дошла до куста шиповника, ягод оставалось ещё много, Женя нарвала полные карманы, съела несколько сразу, жуя прямо с семечками. Непривычно, но терпимо.

Вернулась за дровами. Таскала по нескольку веток за раз, складывала в углу ниши. Работа согревала, кровь бежала быстрее, на лбу выступил пот. Хорошо. Это отвлекало от мыслей о том, что запасы еды подходят к концу, что батарея в телефоне упала до сорока процентов, что спасателей всё ещё нет.

Не думать об этом. Просто работать. Руки заняты, голова свободна от паники.

* * *

Я смотрел, как она трудится. Носит дрова, раскладывает их аккуратной кучкой у стены. Лицо раскраснелось от усилий, дыхание участилось, но она не останавливалась. Упрямая, целеустремлённая.