Книга Попала в книгу Главной злодейкой, страница 62 – Елена Звездная

И эти пугающие, но столь информативные сны были прерваны поцелуем.

Поцелуй Императора, коснувшийся моих губ на рассвете, не был нежным пробуждением — он был печатью, подтверждающей право его собственности.

Император навис надо мной, и я прочувствовала его тяжелое, подавляющее присутствие каждой клеткой тела еще до того, как открыла глаза. От него распространялся не просто зной — это было густое, осязаемое марево, исходящее от существа, чья кровь была пропитана древним пламенем. Он не ждал, пока я проснусь, он ворвался в мое сознание, как захватчик в беззащитный город.

Его ладонь, сухая и пугающе горячая, жестко обхватила мою шею, фиксируя голову на подушках. Большой палец надавил на ямочку под челюстью, заставляя приоткрыть рот, подчиняя и лишая возможности отвернуться. Когда его губы смяли мои, я ощутила полноценный захват территории. Это была яростная, голодная магия, которая не просила — она брала свое по праву сильного.

Его язык ворвался властно, и я почувствовала вкус его одержимости — терпкий, обжигающий, пьянящий, как выдержанный яд, который невозможно выплюнуть. Он выпивал мое дыхание, мою волю, заполняя все пространство внутри меня своим неистовым, жадным ритмом, пока в моей голове не осталось ничего, кроме пульсирующей темноты.

Это была печать. Физическая, неоспоримая улика того, что отныне я принадлежу ему полностью. Каждое движение его губ впечатывало в мою суть простую и страшную истину — я его трофей, его зависимость, его персональный ад. И когда он отстранился, оставляя мои губы пылающими и искусанными, я поняла, что этот ожог опалил до самой души.

Дракон подтвердил свое право владения — рассветный поцелуй стал окончательным приговором, который мне предстояло нести через бесконечные золоченые залы его дворца.

И мне было так стыдно за это… за все это, и за слова, что тогда сорвались с истерзанных губ:

«За что???»

«Посмотри на меня», — приказал тогда он.

Я подняла взгляд и задохнулась. В его чертах проступило нечто первобытное, хищное. Это было лицо существа, которое веками спало в оковах приличий и долга, а теперь, ощутив вкус крови и свободы, не намерено было останавливаться.

«Твоя тетушка хотела использовать тебя, чтобы укротить меня окончательно, — прошептал он мне в самые губы. — Она думала, что ты будешь поводком. Но она и представить не могла, что ты станешь искрой, пробудившей Дракона. И теперь, Лириэль, этот пожар поглотит все. Включая тебя».

Его глаза в это утро были лишены человеческого выражения — синие бездны с пульсирующими иглами зрачков. Дракон не просто проснулся внутри него, он окончательно захватил власть.

«Драконы никогда не отдают то, что признали своим, Лириэль, — произнес Император, и этот звук больше не был человеческой речью. Это был вибрирующий рокот. — Ты сама сорвала замки. Ты сама разбудила меня, надеясь, что я буду тебе благодарен тебе за спасение. Но благодарность — это человеческое чувство. Драконы знают только одно — одержимость».

И он вновь поцеловал меня, со всей своей одержимостью, от которой становилось так страшно.

Теперь, идя по лазурной галерее, я чувствовала этот поцелуй как клеймо. Каждое склонение придворных, каждый почтительный вздох толпы за спинами стражи, жалили сильнее, чем осознание собственного поражения.