Книга Попала в книгу Главной злодейкой, страница 59 – Елена Звездная

— Значит, ты пыталась подложить мне ее, как кость голодной собаке, мотивируя все это пустыми словами о Пророчестве? — прошипел он, и его зрачки сузились в тонкие вертикальные щели. — Лириэль, ты действительно думала, что сможешь откупиться от меня другой женщиной?

Я почувствовала, как к горлу подкатывает удушающий страх. Он не видел во мне ни союзника, ни ту кто оказал ему услугу, ценой потери собственных близких — я была лишь добычей, которая посмела огрызнуться и попыталась подменить себя кем-то другим.

— Оливия — это ваша судьба, так написано… — я запнулась, не смея сказать «в книге». — Она должна быть с вами! Она ваша настоящая истинная любовь, а я… я лишь моль в шторах, она верно выразилась!

— Для меня нет никого, кроме тебя, — отрезал Император, и его рука жестко перехватила мои запястья, прижимая их к моей груди. — Ты можешь ненавидеть меня за казнь своей тетушки, можешь презирать за Черный лес и проявленную слабость, но стонать ты будешь подо мной, исключительно подо мной!

Он подхватил меня, и я почувствовала пугающую легкость своего веса в его руках. Шаг в сторону необъятной кровати под пурпурным балдахином показался мне падением в пропасть.

— Посмотри на меня, Лириэль, — приказал он, наклоняясь так низко, что его серебристые волосы коснулись моего лица. — И забудь имя Оливии. Этой ночью существуем только мы.

Я дернулась в его руках. Вся усталость, вся слабость после четырех дней беспамятства исчезли, уступив место дикому, паническому ужасу.

— Нет! — выкрикнула, ударив кулаками в его грудь.

Удар вышел слабым, жалким, словно бабочка билась о каменную стену.

— Пустите меня! Я не лягу с вами! Я не буду вашей игрушкой! Я не буду вашей никогда!

Он даже не пошатнулся. Лишь крепче сжал мои бедра, и его следующий шаг к кровати был неумолим, как поступь рока.

— Будешь, — голос был спокойным, и от этого спокойствия стыла кровь. — Ты будешь всем, что я захочу.

И швырнул меня на кровать.

Я рухнула в мягкость перин, которые тут же попытались меня поглотить, и мгновенно перекатилась, пытаясь сползти с другой стороны. Но не успела даже коснуться пола. Его рука, тяжелая и быстрая, как бросок кобры, схватила за лодыжку.

Рывок — и меня протащило по шелковым простыням обратно, в центр огромного ложа.

— Пустите! — я взвыла, пиная его свободной ногой, царапая простыни, пытаясь уцепиться хоть за что-то. — Я ненавижу вас! Не прикасайтесь ко мне!

Император навис надо мной, придавив мои ноги своим весом. Он перехватил мои запястья одной рукой, с легкостью, такой унизительной легкостью, и прижал их к подушке над моей головой.

— Ненавидишь? — переспросил, глядя на меня сверху вниз своими вертикальными, нечеловеческими зрачками. — Хорошо. Ненависть — это лучше, чем равнодушие. Гораздо лучше.

— Вы обещали мне плату за услугу! — я задыхалась, извиваясь под ним, чувствуя, как его тело — горячее, твердое, чужое — вдавливает меня в матрас. — Вы говорили, что я спасла вас! Разве так платят спасителям?!

— Я подарил тебе жизнь, — отрезал он, и его лицо оказалось пугающе близко. — Но я никогда не обещал, что эта жизнь будет принадлежать тебе.

Я попыталась дернуться снова, собрав последние крохи сил, но он лишь чуть сместил вес, и я поняла, что не могу даже вздохнуть полной грудью. Я была замурована под ним. Я была ничем. Просто плотью, которую он решил присвоить.