Книга Попала в книгу Главной злодейкой, страница 102 – Елена Звездная

— Благодаря своевременному отдыху, Ваше Величество.

— И, полагаю, благодаря заботе неких… серых мышей?

Император шагнул ко мне. Взял мою руку в перчатке (я надела самые плотные, какие нашла).

— Леди Лириэль, — произнес он, и его голос вибрировал от сдерживаемого смеха. — Потрясающий наряд. Вы решили изобразить крепостную стену?

— Я решила подчеркнуть свое смирение, Ваше Величество, — пробормотала я, глядя в пол.

— Смирение? — он наклонился ближе, втягивая воздух. — Странно. А пахнет от вас все так же. Загадками.

Он не отпустил мою руку.

Музыка заиграла вальс.

— Вы ведь не откажете мне в танце, леди Смирение? — спросил он громко.

— Я… я не танцую, — соврала я в панике. — У меня… подагра! От сырости в замке!

Эрмери подавился водой.

Император замер на секунду, а потом расхохотался. Искренне, громко, на весь зал.

Это был звук, от которого у половины двора случился инфаркт, потому что Император не смеялся. Никогда.

— Подагра в восемнадцать лет, — отсмеявшись, сказал он, вытирая уголок глаза. — Лириэль, вы — неиссякаемый источник абсурда. Идемте. Я вылечу вашу подагру. Лично.

Он дернул меня на себя.

И я поняла — план «Серая Мышь» провалился еще основательнее, чем план «Роковая Соблазнительница». Я снова в центре внимания. И Дракон держит меня за руку так, словно нашел свою любимую игрушку, которую потерял лет сто назад.

Меня тащили на танцпол, как упрямую козу на ярмарку. Причем козу в бронированном чехле от танка.

— Ваше Величество, — шипела я, пытаясь затормозить подошвами (бесполезно, паркет был натерт до зеркального блеска). — Вы совершаете медицинскую ошибку! Моя нога… ой!

— Какая именно? — с вежливым интересом уточнил Император, не сбавляя темпа. — Левая или правая? А то вы хромаете на обе по очереди.

— Блуждающая подагра! — выкрутилась я. — Очень редкий случай.

Мы ворвались в круг танцующих.

Это было похоже на то, как ледокол входит в гавань с прогулочными яхтами.

Придворные в панике разлетались в стороны, шурша шелками. Моя юбка, жесткая, как каркас дирижабля, занимала половину свободного пространства.

Император развернул меня к себе. Его рука легла на мою талию… точнее, на то место, где под слоями «увядшей жабы» теоретически должна была находиться талия.

Другой рукой он сжал мою ладонь в перчатке.

— Музыку! — приказал он, не сводя с меня насмешливых глаз.

Оркестр, который до этого испуганно молчал, грянул вальс.

Император сделал шаг. Я, повинуясь инерции и его железной хватке, сделала шаг назад.

И… о чудо! Я не упала.

— Удивительно, — прокомментировал он, ведя меня в повороте. — Для сильно больнойвы двигаетесь с поразительной грацией.

— Это агония, Ваше Величество, — процедила я, стараясь не наступить ему на сапог (хотя очень хотелось). — Предсмертные судороги.

— Лгунья, — промурлыкал он.

Это прозвучало не как обвинение. Это прозвучало как… комплимент?

Он вел уверенно, жестко, полностью контролируя каждое мое движение. Я чувствовала себя куклой в руках очень сильного кукловода. Мой «шкаф» кружился, сбивая полы сюртуков зазевавшихся графов, но Императору было плевать. Он расчищал пространство вокруг нас одной своей аурой.

— Зачем ты спасла Эрмери? — вдруг спросил он, резко сменив тон. Веселье исчезло, остался холодный расчет.

Мы сделали резкий поворот. У меня перехватило дыхание.