Книга Истинная. Талисман генерала драконов, страница 93 – Любовь Оболенская

— У тебя три минуты, женщина, — проворчал он. — И если дело, о котором ты говоришь, не сто̀ит выеденного яйца, то ты получишь год тюремного заключения за непристойное поведение и оскорбление суда чести...

— Да пусти ты уже! — взвизгнула Люсия, вырываясь из железной хватки стражника. После чего сунула руку за вырез платья, и, достав из недр своего необъятного бюста свернутый пергамент, приблизилась к креслу Председателя.

— Решайте сами, высокородный господин, важен для вас этот документ или нет! — воскликнула она, протягивая свиток со свешивающейся с него деревянной печатью знакомой формы. Точно такая же была на свитке, который я нашла в пыльном сундуке Люсии — и который помог мне в прошлый раз снять обвинение с Армхарда.

— Не могу поверить своим глазам! — произнес председатель Голденвинг, принимая протянутое. — На этом пергаменте та же печать моего прадеда, дракона-маршала Айронхенда?

— Истинно так, — кивнул Стоун. — Дозвольте я прочитаю сей документ.

— Сделай милость, брат, — кивнул председатель.

Стоун, приняв от золотого дракона пергамент, развернул его, и громко зачитал текст:

«Я, Айронхенд, верховный маршал и полноправный правитель государства, закрепляю за рыцарями-драконами право по своей воле и своему усмотрению инициировать своих дев-штурманов собственной кровью в случае, если между рыцарем и штурманом возникнет взаимная истинная любовь. Поводом для принятия данного закона служит вывод наших ведущих ученых о том, что в результате такой инициации дева превращается в уникального бриллиантового дракона-феникса, который однозначно укрепит мощь и обороноспособность нашего государства. Сие повеление не имеет срока давности, и не может быть обжаловано, либо пересмотрено, ибо его отмена однозначно повредит силе и мощи нашего рыцарского ордена. Документ скреплен моей личной печатью, а также росписью, выполненной моей собственной кровью».

— Невероятно, — покачал головой председатель Голденвинг когда Стоун свернул пергамент. — Такое впечатление, что мой многоуважаемый дедушка предвидел события будущего и крайне вовремя вносил в них свои коррективы. Но откуда у тебя этот документ, женщина?

Люсия гордо поправила свой монументальный бюст и с пафосом произнесла:

— Я кастелянша рыцаря Армхарда. А его дед был оруженосцем и архивариусом вашего дедушки. Стыдно не знать этого, господин золотой дракон! Кстати, если надо, я еще могу покопаться в старых сундуках, которых немало сохранилось у нас с тех времен — авось еще какой документ отыщется.

— Пожалуй, не нужно, — поморщился председатель Голденвинг. — Иначе нам все наши законы придется переписывать заново в соответствии с посмертными указаниями моего уважаемого предка. Ну, что ж, остается лишь уточнить, есть ли между Армхардом и... как ее... Марой кажется... взаимная истинная любовь.

— Достаточно один раз увидеть, как они смотрят друг на друга, — заметил Пойзон. — Аж завидно, клянусь своими крыльями.

— Ну а я видел, как жар от возрожденного феникса чуть не расплавил Хьюго, — сказал Стоун. — Не знаю, как там насчет старых документов, но в одном я точно согласен с покойным дедушкой нашего председателя: бриллиантовый дракон, возрождающийся после своей смерти, нам бы очень пригодился в ордене. Случись война с соседями, и такая боевая единица станет очень хорошим подспорьем с учетом того, что наш орден разом лишился четырех драконов.