Книга Лисий переполох, страница 45 – Екатерина Боброва

— Не беспокойтесь, я всегда буду верен вашему господину и приложу старания, чтобы выполнить его просьбу. Если позволите, портрет оставлю себе.

— Да, конечно. А теперь позвольте откланяться. Отдыхайте, господин.

Звук шагов.

И полный ужаса шепот призрака:

— Там на портрете ты.

Как я неслась к себе – не помню, как и последующее лихорадочное переодевание под возбужденную речь пацана:

— Почему тебя разыскивает этот человек? Что ты такого сделала? Выпила его брата? Или украла? Хотя, что ты там могла украсть? Печень?

— Я не ем печень, - ответила мрачно, пытаясь одновременно скинуть черные штаны и нацепить ханьфу.

В памяти холодом страха воскресла поляна, страшный убийца, собственная беспомощность, погоня, свист стрелы и первый оборот. Неужели меня нашли?

— Лучше посмотри, где он там, - попросила.

— И смотреть не буду, уже здесь, - ответил пацан под раздавшийся стук в дверь.

— Входите, - крикнула я, запихивая ногой под кровать одежду управляющего.

— Младший господин, - поклонилась, пытаясь выровнять дыхание. Никуда я не бегала. Я спала. Точнее читала. Или писала. Не важно.

Поднялась, встретив полный подозрения мужской взгляд. Похолодела. Я спалилась? Кинула вопросительный взгляд на призрака. Тот заупрямился было, но вспомнил, что кроме преступницы лисы другого союзника у него нет и пробормотал недовольно:

— Все нормально. Только волосы слева поправь. Не справа, а слева. Неуч.

Я бы ему ответила, но…

— У вас кто-то есть? – отреагировал на мой напряженный взгляд Хайлин. Шагнул в угол, прошел сквозь призрака, распахнул дверцу шкафа.

Наглость!

— Вы меня в чем-то подозреваете? – поинтересовалась, складывая руки на груди.

Мужчина не ответил. Скурпулезно проверил оба шкафа. Не поленился заглянуть в сундук. Потом вернулся ко мне, достал из рукава свернутый лист и развернул его перед моим лицом. Помахал.

— Эта особа вы? – спросил он, не дождавшись от меня реакции. Я склонила голову, рассматривая рисунок. Что сказать, вышло отвратительно. Вот разве у меня такой нос? А подбородок? Там же двойной нарисован. Руки бы поотрывала тому, кто это ваял.

— Не уверена, - призналась честно.

— А я вот уверен, - не согласился со мной Хайлин. Скатал рисунок, хлопнул получившейся трубочкой по ладони и предложил с угрозой:

— Или вы рассказываете все сами или я предам вас в руки того, кто ищет вас.

Нет! Только не это! Меня убьют так же, как того бедолагу, чтобы завладеть жемчужиной, а я не готова умирать…

Промелькнувшее на моем лице отчаяние, заставило Хайлина торжествующе усмехнуться и поторопить:

— Быстрее.Единственная причина моего терпения – долг нашей семьи за спасение сестры. Но если попробуете солгать, я вас не пощажу.

Если расскажу ему правду, не захочет ли он отобрать жемчужину?

— Это, наверное, из-за травы, - повалилась я на колени. – Умоляю, пощадите.

— Руки правильно сложи, - советовал из-за спины призрак. – И голос тоньше. Ты не умоляешь, а требуешь. Так он тебя точно не пощадит.

Я сложила ладони на груди, вспомнила о семье, о своей работе и проклятии… Глаза защипало от набежавших слез.

— Говори, - потребовал Хайлин.

— Мой отец, - голос дрогнул, я всхлипнула, - он в тот день собирал траву. Нам повстречался отряд и его глава… Он был сильно болен. Горел весь. Солдаты кинулись проверять поклажу, нашли травы и потребовали исцелить их предводителя. А отец… Лишь простой лавочник. Он не целитель. Не может определить от чего жар. Не мог.