Книга Диагноз «Неверный», страница 62 – Лина Мак

— Опять к нему? — строго спрашивает.

— Он пришёл в себя, Том.

— Подстрахую.

— Спасибо, — выдыхаю с облегчением и еду за Кирой в школу.

— Папочка, — шепчет Кира, когда мы входим с ней в палату.

Нам уже сказали, что Руслан в сознании, но говорить ему тяжело. И он всё так же наполовину в гипсе.

— Н-не-т, — шёпотом выговаривает он, когда медленно открывает глаза и видит нас с Кирой.

Вижу панику и злость в его взгляде, но мне всё равно. Кира сжимает его руку, а я замечаю, как он пытается что-то сказать, но видно, что ему слишком тяжело ещё.

— Отдыхай, — шепчу я, подойдя с другой стороны, но он дёргает рукой, не давая до себя дотронуться.

Кто бы сомневался. Гордости в Рысеве всегда было много. Но, видя его живым и в сознании, пускай и сильно осунувшимся, я тихо радуюсь.

В этой жизни можно справиться со всем. Можно изменить многое. Только одно не меняется — смерть. Её невозможно исправить. Она либо есть, либо нет. И я рада, что её нет. Понятия не имею, что нас ждёт дальше, но главное, чтобы все были живы, а с остальным — справимся.

2 года спустя…

— А Аллочка приедет? — спрашиваю я у Любы, пересматривая список приглашённых на свадьбу Глеба и Любаши.

— Конечно! — говорит Люба. — Пускай только не приедет, я сама за ней поеду!

— Ох и нервная ты последнее время, — улыбаюсь я. — Сама или нет? — снова спрашиваю я.

— Нет, конечно, — тут уже и Люба улыбается. — На кого же она своё сокровище оставит? Да и чувствую я, что тётя Софа её доконала уже.

— С чего бы? — начинаю посмеиваться, вспоминая добрую и весёлую тётю Аллочки.

— Она твёрдо уверена, что нужно устроить жизнь своей племяннице, и никто, кроме неё, не сможет справиться с этим сложным заданием. — Мы замираем с Любой на несколько секунд, глядя друг другу в глаза, и начинаем хохотать.

В том году, осенью, мы с Кирой ездили к Аллочке в гости, пока Руслан был недалеко оттуда на реабилитации, в ведомственном санатории. И я имею честь быть знакомой с этой замечательной, неунывающей и совершенно несоответствующей своему имени женщиной.

— А Дикоев? — снова спрашиваю, на что получаю злой взгляд от Любы.

— Нет! Он не приедет! Нечего портить свадьбу моих детей.

— Злая ты, — стараюсь говорить спокойно, но мне не по себе от всех этих тайн. Ни к чему хорошему они не приводят.

— Ну а ты? — теперь вопрос прозвучал от Любы.

— Что — я?

— Лара, — Люба приподнимает бровь, смотря на меня с упрёком. — Тебе не идёт быть дурочкой.

— А я… — Но нас отвлекает шум голосов от входа во двор к Ветровым.

Из-за угла дома показывается Ветров, а рядом с ним идёт Руслан. Улыбается, что-то рассказывая Семёну, который на руках несёт смеющегося сына.

— А ты знаешь, он с тростью выглядит солиднее, что ли, — хмыкает Люба.

— Ага, а ещё называет себя старикашкой, — улыбаюсь я в ответ.

— Сказала ему уже? — А вот этот вопрос для меня полная неожиданность.

— О чём? — делаю непонимающее выражение лица, и я надеюсь, у меня оно получается. Но, глядя на Любу, понимаю: не получилось. — Я боюсь, — выдыхаю еле слышно.

— Боятся — это нормально, Лар. — Люба сжимает мою руку. — Меня вспомни.

— У нас с тобой немного разные истории, тебе не кажется? — злюсь я на подругу.

— Возможно. — Люба пожимает плечами, бросая взгляд на подходящих мужчин. — Но лучше скажи. Страх — плохой советчик.