Книга Диагноз «Неверный», страница 61 – Лина Мак

Вокруг слышны какие-то голоса и движение. Кто-то поднимает мне веко и светит фонариком. Хочется отмахнуться, но я даже рот открыть не могу. Вот же зараза! Ну и на хрена мне такая жизнь нужна?

* * *

«Привет. Как вы?» — в мессенджере приходит сообщение от Артёма.

«Нормально. Ты как?» — быстро пишу ответ.

«Хочешь, я приеду?»

«Не нужно. Спасибо тебе за всё».

И снова мне паршиво от этого ответа, но лучше так.

Когда Тома сказала, что Руслан умер, как только скорая его привезла в больницу, я думала, что тоже умерла. Когда меня привели в чувства, вокруг уже все знали, что произошло. Кира рыдала, папа старался держать себя в руках, а Артём смотрел на меня обречённым взглядом.

Он сам всё отменил и поехал с нами в больницу. Благо папа узнал, что Руслана доставили в область. Когда мы приехали в больницу, то я даже не могла найти в себе силы подойти к регистратуре. Но через пятнадцать минут к нам спустился заведующий отделением экстренной хирургии.

И тогда, сидя возле операционной, я пыталась понять, почему мне так плохо? Почему я сейчас здесь, а не лечу в самолёте в новую жизнь? Почему в груди болит так, что даже укол успокоительного не смог помочь?

Тогда, сидя на неудобном диванчике у стены, мы и говорили последний раз вживую с Артёмом:

— Ты невероятная женщина, Лара. — Артём гладил меня по волосам обнимая. — Но я не в силах сравниться с тем, кого ты ненавидишь и любишь так, что бросаешь все свои планы ради него.

— Артём, — пыталась я тогда что-то вставить, но в его голосе не было ни единого упрёка.

— Я бы всё отдал, чтобы меня так любили, — сказал он с горечью. — И пускай с моей стороны это низко, но я надеюсь, что Руслан тебя прогонит, если выживет. Такие, как он, не выдерживают жалости.

— Я благодарна тебе, — прошептала я тогда. — Правда, благодарна. Но я тоже так не могу. Это нечестно по отношению к тебе. Прости.

Тогда я видела Артёма последний раз. Через два дня, когда сказали, что Руслан впал в кому, Артём улетел. И вот уже почти месяц он пишет каждый день, спрашивая, как у нас дела.

Работа отвлекает от дурных мыслей. Мои беременяшки дают надежду на новую жизнь. И хотя прогнозы врачей хорошие, радости это не приносит. Кира постоянно спрашивает об отце. Но мы можем приехать и просто постоять у окна палаты интенсивной терапии. И это только благодаря тому, что меня знают там.

Телефон начинает жужжать в кармане халата, когда я провожаю свою очередную пациентку до следующего раза. Номер неизвестный, но не это важно. В начале стоит код.

— Да?

— Лариса Андреевна, здравствуйте. Это заведующий больницей.

— Да, я узнала вас. Здравствуйте, — здороваюсь я, спохватившись.

— Руслан Ильич пришёл в себя.

— Спасибо, — выдыхаю я в трубку и чувствую, как тело наполняет слабость.

Лара, держи себя в руках. Отключаюсь и опускаюсь на стул.

Тома меня назвала дурой. Мама плакала, когда узнала причину, по которой я не улетела. Родители Руслана — это отдельный разговор. Тётя Катя сильно сдала за этот месяц, а дяде Илье несколько раз вызывали скорую.

Люба просто молча поддерживает, хотя ей тоже нелегко сейчас. Она приходит на приём ко мне чуть ли не каждую неделю и просто молчит.

Выглядываю в коридор — пусто. Проверяю по записи — больше никого нет на сегодня. Набираю Тому:

— Подстрахуешь меня? — сразу говорю я.