Книга Диагноз «Неверный», страница 55 – Лина Мак

— Люба, это не твоё дело, — шиплю я на подругу.

Понимаю, что обижаю её, но не могу ничего поделать.

— Конечно, не моё. Оно только твоё. — Люба выходит за дверь, а я чувствую, что по щеке стекает слеза. — Забыла добавить, — дверь резко открывается, и в кабинет пролазит голова Любы, — я всегда считала тебя самой счастливой среди нас троих и тихо радовалась вашему счастью. Но то, что вы сейчас делаете с Рысевым, к хорошему не приведёт. Поверь, самое страшное — потерять любимого человека. Когда он оказывается по ту сторону, уже бесполезны и слова, и чувства.

Люба быстро закрывает дверь, и я слышу удаляющиеся шаги. А у самой внутри всё звенит. Каждое слово Любы как пощёчина. Как она может? Она же со мной переживала измену. Со мной переживала потерю моего малыша. Она гладила меня ночью по голове и говорила, что всё ещё наладится. А сейчас предлагает что?

В дверь стучат, и на моё короткое «да» заходит паренёк с букетом гербер.

— Здравствуйте, — улыбается парень в накинутом на плечи одноразовом халате. — Вам букет.

— Спасибо, — хмурюсь я.

Но стоит его только принять, как парень быстро выходит, попрощавшись. А я даже не знаю, от кого он. И от этого не по себе.

Смотрю на цветы и не хочу больше ничего. Через силу заставляю себя доработать, но постоянно бросаю взгляд на букет и на телефон. Жду хотя бы какого-то сообщения. Хоть от кого-то, чтобы понять, кто прислал. Но тишина по всем фронтам напрягает.

Под конец рабочего дня понимаю, что нервы уже на пределе. Быстро собираюсь в надежде, что смогу дома отвлечься. Тем более, с Кирой нужно подготовиться к праздничному концерту.

Но стоит мне только выйти из больницы, как на парковке замечаю стоящего у своей машины Рысева. И я бы могла предположить, что он к кому-то приехал, но его взгляд говорит обратное.

— Мам, а почему я не могу с тобой поехать? — спрашивает обиженно Кира.

— Потому что ты едешь с дедушкой, — пересматриваю, всё ли положила Кире с собой на выходные. — Пап, повторите с Кирой стихи. У неё концерт на следующей неделе.

— Я и сама помню. — Кира выбегает из комнаты, а я чувствую себя совершенно раздавленной.

Два дня назад для меня было самым лучшим вариантом назначить встречу с Русланом на сегодня. Я даже подготовила список, по которому буду с ним разговаривать, чтобы ничего не упустить. Но сейчас эта идея со списком мне кажется такой тупой.

— Скажешь папе по секрету? — Папа подходит и садится рядом на кровать.

Я поднимаю на него взгляд и улыбаюсь. Надеюсь, моя улыбка не выглядит вымученной.

— Моя девочка, — вздыхает папа и притягивает меня к груди.

Слышу, с какой силой бьётся его сердце, что совершенно не вяжется с его внешним спокойствием.

— Пап, прекрати волноваться. — Я обнимаю его в ответ, но слышу только ещё один тяжёлый вздох. — Я уже взрослая, самостоятельная женщина. Справлялась до этого и сейчас справлюсь.

— Я и не сомневаюсь, дочь. — Чувствую, как папа дотрагивается губами до моих волос. — Но ни один отец никогда не пожелает своей девочке такой участи.

— Пап, только не начинай, пожалуйста, — шепчу я.

Я не выдержу ещё и его наставления. Устала слушать всех. Устала понимать и прислушиваться. Я хочу сама всё решить, и это будет самым правильным. Я хочу спокойной жизни.

— Я и не начинаю. Ты когда заберёшь Киру?