Книга Диагноз «Неверный», страница 53 – Лина Мак

— Ты готова, только не хочешь. — И я, как наяву, вижу его горькую усмешку.

— Тём, я тебя ценю, ты же знаешь это, — пытаюсь оправдаться я, но даже мне самой становится противно от этих слов.

— Знаю, — вздыхает Артём. — Не буду тебя отвлекать, дорогая. Отдыхай, а мне пора отключать телефон.

— Пока, — отвечаю я, но в ответ слышу только тишину.

Убираю телефон и смотрю в тёмный экран телевизора. Интересно, а у Рысева были такие ощущения, когда он изменял мне? Или это только я себя чувствую гадко. Будто сама себя пачкаю грязью.

От звонка в дверь пугаюсь и иду открывать. Вроде не поздно, но я никого не жду. А вот когда открываю, то немного теряюсь. На пороге стоит молодой парнишка с букетом.

— Вам просили передать, — улыбается он. — С праздником.

Мне в руки перемещается корзина роз, и парень уходит, а я, затащив её, пытаюсь сообразить, от кого эта корзина, пока не замечаю открытку между бутонов.

«Кем бы ты меня ни считала, но я всю жизнь люблю только тебя. Я готов всё отдать, чтобы вы не уезжали. Я прошу тебя подумать. Пока прошу».

— Вот же… — Со злостью комкаю открытку и цветы хочу выкинуть в окно, но пока дохожу до него, понимаю, что цветы не виноваты в идиотизме Рысева.

Просит он, пока!

— Лар, тебе не кажется, что ты какая-то слишком растерянная последнее время?

Люба сидит напротив меня в моём кабинете, а я совершенно не понимаю, что со мной происходит. Я себя давно не чувствовала такой… Я даже не могу описать свои ощущения.

— Люб, ты ко мне пришла, чтобы спросить, почему я такая растерянная? — улыбаюсь я подруге, пытаясь скрыть нервную дрожь за перекладыванием бумажек и медкарт.

— Я пришла к тебе, потому что у меня осталась одна. — Люба хмурится и немного бледнеет. — Слушай, а менопауза может наступать в сорок?

Вопрос Любы застигает меня врасплох. Я даже растерялась от него. Смотрю на неё и совершенно не понимаю, при чём тут менопауза.

— А что тебя заставило думать о менопаузе? — Я беру её за руку и сама, задрав рукав, надеваю манжету, чтобы измерить давление.

— Да меня в последнее время то в жар бросает, то в холод, — вполне серьёзно отвечает Люба.

— Ну, с твоим Ветром это не удивительно, — поддеваю я её. — А теперь помолчи. Дай давление измерить.

Немного повышенное, но для Любиного возраста вполне нормальное отклонение. А вот её бледность нервирует.

— Давай-ка на кресло, дорогая моя, — командую, снимая манжет. — А после сходишь ещё и анализы сдашь. Они примут, но результат будет только через неделю.

— Через неделю будет Восьмое марта, — улыбается Люба.

— Ну вот и сделаешь подарок своему Ветру. Не отлынивай давай. На кресло живо. — Я подталкиваю её, а сама готовлюсь, чтобы взять мазки.

— Как же я люблю все эти процедуры, — шипит Люба, но на кресло лезет.

Я только улыбаюсь на её бурчание. Осматриваю. Смущает, что матка немного увеличена, но у Любы должны быть месячные в это время. Поэтому решаю промолчать. А вот в анализах пишу дополнительную графу.

— И всё? — хмуриться Люба, когда я отхожу от неё и снимаю перчатки.

— А что ещё? — отворачиваюсь я.

— Лар, ты не придуривайся. Говори давай. — Люба злиться, а я думаю, что мои предположения правильные. — Где твои наставления, как нужно себя вести и как предохраняться?

— Люба, судя по тому, что Семён тебя не отпускает от себя надолго, то мои советы будут немного некстати.