Книга Репетитор для мажора, страница 45 – Шарлотта Эйзинбург

Я даже не оборачиваюсь. У меня нет на неё времени.

Поднявшись на нужный этаж, я сразу вижу её. Тая сидит на жесткой деревянной скамейке в коридоре напротив нужной аудитории. Бледная, напряженная, она вцепилась руками в лямки своего рюкзака. При моём появлении она вздрагивает, но ничего не говорит, лишь коротко кивает на дверь.

Я молча киваю в ответ. Тяну на себя тяжёлую ручку и захожу внутрь, оставляя её ждать.

Аудитория встречает меня гробовой тишиной. Виктор Аристархович сидит за кафедрой, как коршун. Я подхожу к столу, беру билет и сажусь за первую парту.

Читаю вопросы.

Матрица ковариаций. Свойства оценок метода наименьших квадратов. Я усмехаюсь. Беру ручку и начинаю писать. Формулы ложатся на бумагу легко, выстраиваясь в чёткую, железную логику. Я не зубрю их — я их понимаю. Я слышу в голове её строгий голос, вспоминаю, как она хмурила брови, когда я ошибался со знаками.

Через сорок минут я кладу исписанные листы перед профессором.

Он долго, с откровенным скепсисом изучает мою работу. Водит ручкой по строчкам, ищет, к чему придраться. Задаёт два дополнительных вопроса. Я отвечаю на оба, глядя ему прямо в глаза, не запинаясь.

Виктор Аристархович снимает очки и тяжело вздыхает.

— Удивили, Соболев. Действительно удивили. Если бы вы работали так весь семестр, шли бы на красный диплом. Четыре.

Он расписывается в ведомости. Я забираю зачётку, чувствуя, как с плеч падает бетонная плита весом в тонну. Я это сделал.

Толкаю дверь и выхожу в коридор. Тая тут же вскакивает со скамейки. В её огромных глазах плещется невысказанный вопрос и тщательно скрываемая паника.

Я молча протягиваю ей открытую зачетку.

Она жадно пробегается глазами по строчкам. Видит оценку. Её плечи мгновенно опускаются, она делает судорожный выдох, прикрывая глаза на секунду.

— Поздравляю, Соболев, — сухо произносит она, возвращая мне зачётку и стараясь держать лицо. — Экзамен сдан. Уговор с ректором выполнен. Мы в расчёте.

— В расчёте, Скворцова, — я делаю шаг к ней.

Берусь за подол серого худи и одним плавным движением стягиваю его через голову. Прохладный сквозняк коридора тут же обжигает мою разгоряченную кожу.

Я остаюсь перед ней абсолютно обнаженным по пояс.

Тая судорожно вдыхает, её глаза рефлекторно опускаются на мою грудь, скользят по рельефному прессу, и я вижу, как её зрачки предательски расширяются. Она нервно сглатывает, сжимая ремешок своего рюкзака, и поспешно отводит взгляд в сторону, заливаясь густым румянцем.

Я протягиваю ей толстовку.

— Спасибо за всё, Тая, — говорю я тихо, без всяких ухмылок. — За талисман. За то, что не бросила. И за то, что заставила мозги работать.

Она молча, дрожащими пальцами забирает худи, прижимая его к своей груди, словно щит.

— Прощай, Марк, — шепчет она, разворачиваясь и быстро шагая по коридору к лестнице.

Я натягиваю свою чёрную футболку, которую достал из рюкзака, и иду следом, соблюдая дистанцию. Я не буду её догонять. Я дал ей слово, что отступлю.

Мы выходим из здания университета. Я иду к велосипедной стоянке на заднем дворе, Тая шагает метрах в двадцати позади, направляясь в сторону аллеи.

Моросит мелкий дождь. Я достаю из кармана ключи от замка и наклоняюсь к велосипеду.

И вдруг тишину парковки разрывает оглушительный, дикий рев мотора.