Книга Репетитор для мажора, страница 44 – Шарлотта Эйзинбург

Мы встречаемся в пустой аудитории, которую я выбила в деканате на пару часов.

Марк заходит в кабинет. Он выглядит лучше. Выспался. И... на нём надето моё серое худи. То самое, которое я оставила на нём вчера. Оно сидит на его широких плечах в обтяжку, рукава едва достают до локтей, это выглядит нелепо.

Я сглатываю подступивший к горлу ком.

— Верну после пересдачи, Скворцова, — спокойно говорит он, перехватив мой взгляд. — Считай это моим талисманом.

Я молча киваю, утыкаясь в бумаги.

Мы прогоняем теорию. Он щёлкает вопросы как орехи. Его память и способность структурировать информацию действительно поражают. Роман Соболев был слеп, когда называл своего сына бездарностью.

Когда время выходит, я закрываю конспект.

— Ты готов, Марк. Тебе не нужны шпоры или микронаушники. Завтра ты пойдёшь и сдашь сам. На твердую четверку, если не на пять.

Он смотрит на меня долгим, нечитаемым взглядом.

— Спасибо, Тая.

Это не сарказм. Это звучит так искренне и просто, что у меня перехватывает дыхание.

— Завтра в десять утра у кабинета Аристарховича, — сухо чеканю я, отворачиваясь, чтобы он не увидел моих глаз. — Не опаздывай.

Я выхожу из аудитории первой. Иду по коридору, чувствуя, как колотится сердце. Завтра всё решится. Завтра он сдаст экзамен, я получу свою стажировку в Лондоне, и нам больше не нужно будет видеться.

Но почему от этой мысли внутри становится так невыносимо, до крика пусто?

Утро экзамена выдаётся пасмурным и ветреным.

Я жму на ручные тормоза и паркую велосипед у заднего двора университета. Пристегиваю его замком к металлической трубе ограждения.

На мне надето серое, заношенное худи. Оно маловато мне в плечах, рукава едва доходят до локтей, но я натянул его утром прямо на голое тело, просто потому что оно пахнет ей и кажется приносит удачу.

В голове всплывает недавний вечер. Как я открыл глаза в тёмной, пустой библиотеке. У меня затекла шея от сна на жёстком столе, но на плечах лежала эта мягкая ткань, хранящая тепло её тела. Она не разбудила меня. Она просто укрыла меня своей единственной броней и ушла. И этот крошечный, нелепый жест заботы пробил во мне такую брешь, которую уже ничем не залатать.

Я отворачиваюсь от велосипеда. До экзамена двадцать минут.

— Марк! Подожди!

Я замираю. Из-за припаркованных неподалеку машин, шатаясь, выходит Анжела.

Она выглядит ужасно. Макияж размазан по щекам чёрными разводами, волосы спутаны. От неё за метр разит алкоголем.

Я раздраженно сжимаю челюсти.

— Чего тебе? Ты же с Дэном?

— Он предатель! — она вдруг срывается на хриплый, истеричный крик, цепляясь дрожащими пальцами за край моего худи. — Он ублюдок, Марк! Для него девушки — это просто мясо! Он вчера переспал со мной, а утром выставил за дверь, сказав, что я просто утешительный приз после этой его Леры!

Она всхлипывает, по её подбородку текут грязные слезы.

— Ну прости меня, пожалуйста! Я не могу так больше! — Анжела прижимается ко мне, пытаясь обнять. — Не игнорь меня, Марк, умоляю! Я всё для тебя сделаю!

Я мягко, но непреклонно отрываю её руки от себя и делаю шаг назад. Глядя на неё, я не чувствую ни злорадства, ни жалости. Только глухое отвращение к тому, насколько пустым и фальшивым был мой мир ещё пару недель назад.

— Анжела, успокойся, — ровно и холодно произношу я. — Ты красивая девчонка. Ты обязательно найдёшь своего мужчину, который будет терпеть твои истерики и покупать тебе шмотки. Но это точно не я. И никогда им не был.