Книга Предатель. Я тебе не нужна, страница 20 – Хелен Кир

Неужели ее не парит, что не только она ко мне мотается, м? А хотя какая печаль-то? Значит все устраивает. Не достает и ладно.

А вообще устал я от них. Задрали.

Отпиваю разбавленный егермейстер, упираюсь затылком в ротанговое кресло. Неудобное пиздец. Дизайнерша долбанутая. Просил же нормальную мебель закажи, привезла модную хрень, сидеть невозможно.

Еложу задницей, пристраиваюсь по-всякому. Выкину завтра. Вместе с дебилом управляющим на помойку.

В раздражении поднимаюсь, а на пороге огромной лоджии стоит Татка. Голая. Из «одежды» только огромные бусы в два ряда.

Стакан в сторону, а ее подцепляю за камешки. Тяну к себе. Она облизывает яркие губы, нежная шейка дергается.

— Не крась губы, — стираю свежий блеск пальцем, размазываю, — не люблю.

Обхватывает и втягивает в рот. Смотрит мне в глаза, а я наблюдаю как усердно нализывает мои пальцы. Сдергиваю штаны, перешагиваю и давлю на плечи. Прикрываю глаза и жду влажный ожог. И он, конечно, случается.

Тата старается. Все на высоте, как всегда, но …

Не случается. Упрямо толкаюсь, хочу кроме механики получить хоть мало-мальскую эмоцию, только зря. Смотрю на Тату как на прилежную ученицу, равнодушно наблюдаю за исправной работой своего инструмента и НИ ХЕ-РА!

Зажмуриваюсь.

Разрешаю себе еще раз … Только один, клянусь. Это в последний!

Я представляю, что это не губы Таты, а совершенно другой девушки. Это она сейчас сосет, это она впивается в бедра ногтями, царапая их, это она сейчас нетерпеливо стонет. Ее слюна течет по подбородку.

Забываюсь. Падаю в сладкую пропасть. Подыхаю в ней.

Еще. Еще! Еще!!

— Давай, ну …

Ох, твою ж…

— Я сейчас … Чуть глубже …

Кайф швыряет от стенки к стенке. Меня разрывает, расплющивает.

И когда я готов подойти к финишу и взорваться, тишина в квартире нарушается трелью звонка. Тоже долбаная дизайнерша прихерачила. Модно ей это. На хрен новшества.

Обломанный кайф хуже припадка.

— Ждешь кого-то?

Недоуменно смотрит снизу Тата. Хмуро качаю головой и крайне раздраженно дергаю резинку вверх.

— Оденься, — бросаю ей.

Я в душе не знаю, кто это может быть, но вторжение, например, отца вполне реально. Голой жопой Татки перед ним светить не хотело бы. Не те отношения.

Матерясь про себя, шагаю к двери. Отмыкаю и вот это да!

Первые секунды кажется, что у меня галюны. Ни хрена себе. Ликер вроде не паленый, да и не выпил я столько, чтобы вот так ловить приход.

— Прости. Мне больше некуда.

— М-м. Что-то случилось?

Мнется. Стесняется и краснеет. Натягивает рукава на кисти рук. Прячет.

— Пустишь? Я ненадолго совсем. Или мне уйти? Я не вовремя, да?

— Заходи, — отходит в сторону, давая пройти.

Я разуваюсь. Пока расшнуровываю кроссы, вижу босые стопы Яра. Нечаянно скольжу взглядом по фигуре. Он в одних спортивках. По классике на таких, как Гордеев, даже простые домашние треники сидят как шмотье от кутюр. От того, что он полуобнажен, мне стеснительно, но выхода-то нет. Прилетела за помощью на эмоциях.

Пытаюсь ему улыбаться, с силой дергая заевший шнурок. Двойной узел, зараза, никак не поддается. Яр, закатывая глаза, садится рядом.

— Подними ногу, — командует.

Неловко исполняю. Он просто стаскивает обувь с пятки и все. Хватаюсь за стену от рывка. Ярослав ловит и поднимает. И боже, мы застываем в нелепой позе.