Онлайн книга «Яд Империи»
|
Подобрав корзинку, Нина попыталась урезонить распоясавшуюся бабу. Сказала ей тихо, надеясь, что соседи не услышат: — Да прекрати шуметь-то, доложить мне надо ему, да по тайному делу-то, а не на всю улицу. Я же… Договорить она не успела. Женщина опять с силой толкнула Нину, та едва удержалась на ногах, нелепо взмахнув руками. Корзинка подлетела, опустившись скандалистке на плечо, горшочек меда выпал на мостовую и треснул. Драгоценное содержимое влажно блеснуло в лучах солнца. А жена Никона с ужасом смотрела на свою тунику, залитую красным. — Уби-и-ила-а-а! – завыла она, делая неверный шаг вперед. Нина и сама напугалась, как увидела кровь на одежде женщины. Потом почуяла пряный запах и расхохоталась. Грех, конечно, но удержаться не могла. Хохотала она до слез, опускаясь на пыльную улицу. — Это вино, – с трудом сквозь смех крикнула Нина. – Ты вино разбила, что я тебе несла. И мед… Она продолжала хохотать, хотя слезы уже катились по ее лицу. В довершение жена сикофанта еще и нечаянно наступила босой ногой в мед, разлившийся золотом в пыли. Женщина переминалась растерянно, то нюхала руки, то начинала стряхивать багряные капли с подола. Лицо ее было бледным и изможденным. Нина с трудом остановила истерику, вонзила ногти себе в руку. Успокоившись, поднялась с улицы. Подойдя на безопасное расстояние к скандалистке, она негромко сказала: — Мальчика отравили, я должна с твоим мужем поговорить да доложить, что видела. Скажи ему, что Нина-аптекарша приходила. Пусть сам решает. И, досадливо махнув рукой, пошла обратно в сторону Мезы, по дороге отряхивая одежду да заправляя под мафорий выбившиеся волосы. Дома Нина сняла столу, вынесла во двор, чтобы выбить пыль хорошенько. Павлос, услышав, постучал в забор, выглянул поверху. — Я сегодня опять буду охранять тебя, почтенная Нина, – пробасил. — Приходи, я тебе ужин вынесу. Как туника, впору пришлась? — Да, впору. Длинновата немного. Спасибо тебе. – Парень улыбнулся. — Ну хорошо, носи да береги. А порванную принеси мне, я зашью. Павлос кивнул благодарно. А Нина пошла в дом. Дела сами собой не переделаются, заказы есть, травы надо бы перебрать, опять же ужин приготовить. Нина разожгла печку, бросила овощи вариться, добавила соли да душицы. Достала завернутый в промасленную холстину хлеб. За хлопотами не заметила, как солнце село и на город наползла синяя тьма, несущая прохладу. Нина вынесла ужин для Павлоса – он ожидал, опять звезды разглядывая. Пожелав ему добрых снов, ушла в дом, накинула засов на дверь. Ослабила узел на платке, готовясь ко сну. Вспомнила, что не заперла аптеку, взялась уже за ручку, когда в дверь постучали. Нина выглянула: на пороге стоял сикофант Никон. Нина, покачав головой, сделала шаг назад, приглашая гостя войти. Вот что соседи скажут, ежели кто увидит, как к ней в ночи мужчина приходит? Хотя аптекарша, она же как лекарь, мало ли какая помощь понадобится людям. Боль, она и в ночи приходит. Однако все равно женщина перед пересудами беззащитна. Никон присел на скамью. В слабом свете свечи Нина разглядывала его. Что-то поменялось в сикофанте. Нет той заносчивости и презрительности, как раньше. Как будто смущен и озабочен. Нина налила ему вина, села напротив, ждала, пока к ней обратится. Никон неспешно пил, изредка посматривая на хозяйку. Поставив чашу на стол, тяжело вздохнул: |