Книга Девушка в муслиновом платье, страница 127 – Джорджетт Хейер

С этого момента мистер Уайтлиф принимал все решения сам. Закончив свое страстное и выразительное внушение, убедившее испуганного дворецкого в том, что он помог леди Хестер совершить поступок, который может навлечь позор на всю ее семью, мистер Уайтлиф строго обязал Клиффа хранить молчание. В столь же экспрессивной манере он дал понять отцу, что о случившемся не должен знать никто, кроме них. Вместе с его светлостью они отправятся в Сент-Ивз узнать, куда направилась та почтовая карета, и отыщут беглянку. Они поедут вдвоем без кучера в экипаже графа, который оставался в Бранкастере.

— И править экипажем буду я, – добавил Уайтлиф, вспомнив, что лорд Уидмор никудышный кучер.

Тем временем сэр Гарет, не подозревавший о том, что тучи над ним сгущаются, постепенно шел на поправку, в чем доктор Чантри справедливо усматривал свою заслугу и что неоднократно подчеркивал. Требовалось еще некоторое время для того, чтобы рана перестала беспокоить сэра Гарета (леди Хестер утверждала, что при более щадящем способе извлечения пули этот период был бы значительно короче), и еще больше времени на то, чтобы он полностью восстановил силы. Однако его состояние улучшалось стабильно, и очень скоро он смог добиться от своих сиделок разрешения вставать с кровати и выходить на свежий воздух. Позади гостиницы находился небольшой фруктовый сад, и так как погода продолжала оставаться жаркой и чудные ясные дни следовали один за другим, он проводил там время в благостном настроении, которое не мог омрачить даже скверный характер миссис Чиклейд. Эта суровая моралистка продолжала сомневаться в респектабельности постояльцев, которых она обслуживала. Когда в сад вынесли стол и стулья из гостиной, а также все подушки, и к тому же выяснилось, что ее супруг согласился носить туда еду, она поняла, что самые худшие ее подозрения недалеки от истины. Эти люди и джентльмен являются компанией невежественных цыган, и пусть кто-нибудь осмелится сказать, что это не так! Но Чиклейд заявил, что имеет нюх на голубую кровь, и, пока постояльцы платят деньги, они могут обедать где им угодно, даже на крыше. А что до их морального облика, то не его дело критиковать джентльменов, которые сорят деньгами, как это делает сэр Гарет.

Поэтому миссис Чиклейд, успокоенная мыслями о деньгах, перетекающих в сундуки ее супруга, продолжала усердно готовить три раза в день сытную еду для недостойных гостей и изумила всех, неожиданно появившись в новом, внушительного вида капоре и ярко-лиловом платье.

Что же касается «недостойных» гостей, то только Аманда была не вполне довольна своим затянувшимся пребыванием в Маленьком Стаугтоне. У сэра Гарета были свои причины не торопиться с отъездом. Леди Хестер, ухаживающая за ним и наслаждающаяся дружеским общением с ним под согнувшимися от тяжести плодов деревьями, чувствовала, что ею дорожат, как никогда прежде, и как бы заново расцвела. А Хильдебранд, вдохновленный покоем и уединением, создал весьма многообещающий пролог своей трагедии и не торопился возвращаться в мир, полный суеты. Он наконец вернул свою лошадь, вняв настоянию «приемного дяди» не быть остолопом и забрать благородное животное. Он по-прежнему спал на походной койке, установленной в комнате сэра Гарета, но не потому, что последний все еще нуждался в ночном присмотре, а оттого, что в гостинице было только две комнаты для постояльцев. Таким образом, сэр Гарет был в курсе того, как у Хильдебранда идут дела с созданием трагедии. Начинающий драматург каждую ночь читал написанное им за день и с большим вниманием относился к его критике и советам. Хильдебранд не испытывал никаких сомнений в правильности своего поведения: он убедил сэра Гарета, будто его родители думают, что он отправился в Уэльс и не ждут от него писем. Что касается друзей, с которыми он должен был встретиться, то они, скорее всего, посчитают, что он изменил свои планы или задержался, но непременно догонит их.