Книга Гувернантка из Лидброк-Гроув, страница 9 – Виктория Воронина

Даже мое терпение лопнуло, когда злой мальчик посягнул на единственное, что у меня еще оставалось – мою любимую куклу Клариссу. С нею я сидела в уютной гостиной в надежде на то, что меня там никто не потревожит – мои родственники отправились в парк на прогулку, полюбоваться свежевыпавшим снегом .

Но Эндрю вернулся в дом раньше обычного и, увидев, как нежно я прижимаю свою фарфоровую красавицу к себе, не задумываясь, с силой выхватил ее у меня из рук.

— Кларисса!!! Эндрю, пожалуйста, верни мне мою куклу! – жалобно воскликнула я, боясь, что он ее разобьет.

Эндрю только расхохотался в ответ и, дразнясь, начал небрежно крутить ее у себя над головой.

— Ну, плакса, попробуй ее достать, - издевательски кричал он.

Я, открыв от ужаса рот, беспомощно смотрела на него и не знала, что мне делать. Добровольно отдать куклу Эндрю не желал, пробовать отнять ее у него силой не имело смысла – все равно я не могла его одолеть. Но когда его мать в свою очередь вошла в гостиную я кинулась к ней с горячей просьбой повлиять на своего сына, чтобы он вернул мне мою куклу.

— Клариссу подарил мне папа, это моя собственность, - закончила я, заливаясь слезами.

— Ах, какие пустяки, - небрежно отмахнулась от меня миссис Линн и назидательно заметила: - Игрушкам надо делиться, Эмма, особенно старшим детям с младшими.

Убедившись еще раз в явном потакании своей матери Эндрю размахнулся и бросил мою куклу в горящий камин. В полете она столкнулась с мраморной стенкой очага, упала на пол и разлетелась на куски. При виде этой утраты мое сердце горестно сжалось и потемнело в глазах. Кларисса осталась для меня единственной памятью об отце и о его горячей родительской привязанности ко мне, и ее потеря причинила мне самое настоящее горе.

— Вы – злые, несправедливые люди, и недостойны называться добрыми христианами! – вскричала я, обращаясь к Кэролайн Линн и ее сыну, заливаясь слезами.

Миссис Линн сначала опешила от моих слов, выражающих явный протест против обращения членов ее семьи со мной, затем она возмущенно проговорила:

— Какая вопиющая неблагодарность и это после того, как мы оставили тебя в своем поместье, а не выставили вон и не отправили в работный дом к таким же нищим голодранцам, как ты сама!

— Хайгейт-Хаус – это также и мой дом! – бесстрашно заявила я ей. – Глава рода Линнов должен заботиться обо всех членах нашей фамилии.

Лицо Кэролайн Линн побагровело, поскольку мои слова являлись истинной правдой, но она быстро пришла в себя, грубо схватила меня за руку и быстро потащила по коридору под глумливый смех своего сына, приговаривая:

— С этого дня я запрещаю тебе выходить из твоей комнаты, неблагодарная девчонка, пока ты не уедешь в школу!

В моей спальне миссис Линн немилосердно швырнула меня на кровать и ушла, громко хлопнув дверью. Я зарылась лицом в подушку и снова залилась слезами от нового горя, одиночества и безысходной тоски.

— Папа, мама, мне так плохо без вас, заберите меня к себе на небо, - прошептала я, надеясь, что моя мольба будет услышана. Мне казалось, что мое горькое одиночество будет вечным и не хотела больше от него страдать. Плакала я долго, около часа, но потом вдруг вспомнила утешительные слова нашего викария Ричарда Вуда, мягко говорившего своим прихожанам о том, что даже если от несчастного бедняка отвернутся все люди на земле, Бог от него не отвернется, и будет ему помогать по своему безграничному милосердию и неисчерпаемой Любви. Нужно только всем сердцем, всей своей душой желать чуда Божественной помощи и это Чудо случится!