Книга Гувернантка из Лидброк-Гроув, страница 8 – Виктория Воронина

— Это так, но она носит фамилию Линн, и мы не можем выставить ее на улицу. В обществе этого поступка не поймут и осудят,- рассудил ее супруг. Он исполнял обязанности коронера графства Кент и очень пекся о безупречности своей репутации. – Мы можем отослать ее в графство Йоркшир. На севере имеются недорогие школы с полным пансионом, и там содержание дочери моего кузена обойдется нам дешевле, чем здесь.

— Только найди самую дешевую школу для этой сироты, Уильям, - попросила его жена, ничуть не стесняясь моей непосредственной близостью и тем, что я слышу все ее нелицеприятные слова, сказанные в мой адрес: – Я не хочу тратить на нее ни одного лишнего пенни, это значит обделять нашего Эндрю!

Тут Эндрю за спиной родителей состроил мне насмешливую гримасу, чем сильно шокировал меня своей невоспитанностью.

— Я так и думаю поступить, дорогая! – согласно кивнул головой ее супруг.

Так они решили мою судьбу и все мои надежды, что я обрету в их лице заботливых родственников, сочувствующих моему сиротскому горю, рассыпались в прах. Моя жизнь изменилась к худшему с первого же дня их приезда. Мне пришлось уступить мою уютную детскую спальню Эндрю и переселиться в комнату, в которой останавливались посетители невысокого ранга – стряпчие и врачи. Она была совершенно необжитой, плохо обставленной мебелью и годилась только для того, чтобы провести в ней одну ночь. Но новые владельцы Хайгейт- Хауса считали, что они оказали мне большое благодеяние уже тем, что не выставили меня за дверь. Моя няня Мэг теперь редко заглядывала ко мне – миссис Кэролайн Линн возложила на нее все заботы по присмотру за своим балованным сыном, который проказничал напропалую и дел у нее было по горло. Мое одиночество разделяли только мыши. В первый раз, при виде парочки этих темно-серых существ, появившихся в моей новой спальне, я сдавленно закричала: «Ой!» и поспешила забраться с ногами на кровать. Но весь мой страх прошел, когда я увидела, что они испугались не меньше меня и забились под комод. Скоро мыши начали опасливо выглядывать наружу, и я сообразила, что их голод сильнее их страха. Тогда в моем детском сердце проснулось сочувствие к зверькам, и я положила им на бумаге немного овсяной каши и небольшие кусочки сухарика, которые остались у меня после завтрака. Мои скромные дары были с готовностью приняты, и в последующие дни мыши прониклись ко мне таким доверием, что стали приходить ко мне со своими детьми. Мы подружились и возможно, Читатель, тебе покажется эта привязанность смешной, но я очень дорожила обществом моих маленьких четвероногих друзей, поскольку от людей в те тяжелые для меня дни видела мало сострадания. Единственный сын Уильяма Линна и его жены Кэролайн Эндрю постоянно отравлял мне жизнь своими жестокими выходками. Это был самый злой ребенок, которого я знала, главное удовольствие которого состояло в том, чтобы издеваться над зависимыми от него людьми. Он отобрал у меня все мои книги и игрушки кроме куклы и детской библии, говоря, что это его собственность, смеялся над моими слезами по недавно умершему отцу и старался доводить меня до новых слез. Эндрю в виде развлечения грубо трепал мою прическу, пачкал мне платье, внезапно толкал на лестнице так, что я не один раз опасно падала на ступеньки и получала синяки. Несмотря на то, что Эндрю был младше меня на год, физически он был гораздо сильнее, и я не могла дать ему достойный отпор. Его родители видели, как возмутительно он обращается со мной, и относились к этому с полным равнодушием. Мои чувства и мое горе ничуть их не волновало, зато прихоти своего единственного ребенка они охотно выполняли. Мне приходилось слышать, как джентльмены гордо заявляют: «Мой дом – моя крепость!», но эта «крепость» часто оборачивается подлинным адом для слуг и зависимых родственников, если они живут в доме тирана, ничуть не склонного к милосердию. Я до того настрадалась от проделок Эндрю, что даже начала горячо желать скорейшего отъезда из своего родного дома в одну из благотворительных школ для дочерей бедных священников, имеющих печальную славу мест всяческих лишений и частой смерти учениц.