Книга Под мраморным небом, страница 68 – Джон Шорс

На базаре Чанди-Чоук плоды своего труда выставляли ремесленники, и их товары по красоте и качеству не уступали изделиям искусных мастеров Агры. Ювелиры предлагали самоцветы в восхитительной оправе. Серебряных дел мастера начищали подсвечники, зеркала, вазы и блюда. Свои творения выставляли также резчики по мрамору и дереву, ткачи, гончары и золотых дел мастера. Но главный интерес представляли художники, потому что нет более почитаемого вида искусства, чем живопись. Эти люди с обветренными лицами запечатлевали на холстах живые образы. Сами живописцы ничем не отличались от простых смертных, но изображения журавлей, цветов, императоров, сражений, праздников и влюбленных на картинах были восхитительны.

В Дели никто не знал, что я принцесса, и я ходила по базарам, как самая обычная женщина. Это было одновременно волнующее и познавательное приключение. Впервые в жизни я сама торговалась, покупая свежие ананасы и вино для рабочих Исы. За вино они были мне особенно благодарны.

Семь дней ушло на погрузку баржей, семь дней мы провели под мутным дождливым небом. Мне поручили вести учет закупленных мраморных плит и следить за тем, чтобы нас не обманывали. Иса научил меня отличать качественный мрамор от негодного – плит с трещинами, неприглядными пятнами или весом ниже стандартного. Я признавала негодной примерно каждую пятую плиту, чем вскоре снискала нелюбовь владельца карьера. Подозревая его во всевозможных махинациях, я старательно проверяла каменные плиты, не думая о близости Исы.

Каждый день на закате нам удавалось ужинать вдвоем. Мы бродили по улицам Дели в поисках новых блюд. Немногие из них мне доставляли удовольствие, но мне нравилось сидеть рядом с Исой под мраморными сводами. Иногда, осмелев после вина, мы флиртовали друг с другом, будто юные влюбленные. Перешептывались, улыбались, касались друг друга. Смотрели друг на друга, страстно желали друг друга.

Мне хотелось, чтобы наше пребывание в Дели длилось вечно. Мусульманские женщины были обречены на рабское существование, но все, кого я боялась, были далеко, и я могла оставаться самой собой. Порой ночами я воображала, что Иса мой муж, что существует только этот мир, а Кхондамир, долг и боль – лишь ничего не значащие слова. Рядом с Исой я могла убедить себя в этом. И это не было трудно, потому что его присутствие наполняло меня пламенным бурным вдохновением, какого я не знала до знакомства с ним.

Что я могу сказать, кроме того, что он был одним из тех редких людей, рядом с которыми все окружающие чувствовали себя лучше? Нет, даже не так. В его присутствии каждый чувствовал себя значимым человеком. Если кто-то из самых молодых рабочих выдвигал предложение, Иса всесторонне его рассматривал и оценивал достоинства. Если кто-то из его самых доверенных мастеров жаловался на что-либо, Иса старался удовлетворить его просьбу. В отличие от большинства высокопоставленных особ, Иса прислушивался к тем, кто был ниже него по положению. Слушал внимательно, словно человек говорил нечто очень важное, словно его мысли содержали в себе глубокий смысл. И когда отвечал, то буквально потрясал своей проницательностью и чуткостью.

Большинство людей Исы уважали его за то, что он полностью был лишен чванства, но те, кто был с нами в Дели, ценили его даже еще больше. Я старалась подружиться с этими людьми – с каменщиками, у которых были умные глаза и покрытые многочисленными шрамами руки. Я дарила их материнской заботой, перевязывала их раны, готовила им сытные блюда. Повариха я была неважная, но недостатки своей стряпни я с лихвой компенсировала обилием вина, которым я потчевала их перед ужином. Рабочие пели, играли, а я рассказывала им о том, как живут принцессы. На третий день они уже обожали меня, а я считала их своими друзьями.