Книга Под мраморным небом, страница 155 – Джон Шорс

— Сколько продлится наше путешествие?

— Две недели. Меньше, если Аллах улыбается нам. Больше, если наткнемся на деканцев или солдат Аламгира. И те, и другие могут вовсе положить конец нашему путешествию.

— Я не буду тебе помехой, Низам.

Он посмотрел мне в глаза:

— Ты никогда ею не была.

Проведя в заточении несколько лет, я теперь была ошеломлена широтой ночи. Я видела безграничное пространство над головой, река казалась бесконечной. Поэтому Акбар каждую ночь возвращался к нам? Потому что чувствовал себя ничтожно маленьким? Неужели мы так глупы, что думаем, будто Аллаху есть дело до наших несчастий?

Я верила, что Аллах слышит мои молитвы, но в эту ночь чувствовала себя столь незначительной, что мне трудно было представить, что Аллаха как-то волнует моя судьба. Ведь я была как песчинка в море. Перекатывалась рядом с подобными себе песчинками, но течения, приливы и время будут швырять меня из стороны в сторону, пока ветер не подхватит меня и не унесет прочь.

— Низам?

— Да, моя госпожа?

— Спой, как тогда, давно.

У него был великолепный голос, то наливавшийся силой, то постепенно затихавший. Слова его песни успокаивали меня, и, говоря по правде, я нуждалась в утешении. Я боялась этой ночи, боялась того, куда занесет меня ветер. Я не могла жить без Исы и Арджуманд. Я уже потеряла братьев и маму, скоро потеряю отца. Я знала, что с годами становлюсь сильнее, но, если мир утратит краски, сумею ли я это пережить?

Я тихо подпевала Низаму. Наши голоса сливались, и я чувствовала облегчение, следуя мелодии. На некоторое время я забыла об одиночестве, но потом наступила тишина, хотя это было не полное безмолвие, так как я слышала стоны собственных мучительных мыслей.

— Прошу тебя, Аллах, – прошептала я. – Пожалуйста, сделай так, чтобы они были живы.

Я вслушивалась, всматривалась в темноту, надеясь увидеть падающую звезду или услышать рычание леопарда – знак того, что Господь меня услышал. Но он не подавал никаких знаков. А я все ждала, до крови кусая ногти.

Спустя два дня мы прибыли в Аллахабад, где на золото отца купили четырех жеребцов. Это были хорошие персидские лошади, некрупные, но быстрые. Нехитрые пожитки, что у нас были с собой, мы сложили во вьюки, которые поместили за седлами. Я думала только об Исе и Арджуманд, и потому особо не рассматривала город. Мне он показался унылым. Дворцов и мечетей здесь было гораздо меньше, чем в Агре.

На рассвете мы покинули Аллахабад и по разбитой дороге направились на юго-запад. Низам вновь оделся как воин, да и выглядел он как воин. К седлу его были прикреплены ремнями мушкет, лук, колчан, щит, ятаган и два копья. Его туника и тюрбан были светло-коричневого цвета, что позволяло ему сливаться с окружающим пейзажем. Я была одета так же, хотя из оружия у меня был только кинжал. К жеребцам, на которых мы ехали, были привязаны запасные кони, тоже песочной масти. Низам сказал, что в таком путешествии без запасных коней не обойтись. Вряд ли нам удастся одолеть бандитов, если мы вдруг подвергнемся нападению, но оторваться от них мы, возможно, сумеем.

Аллахабад исчез позади нас. За городом простирались огромные рисовые поля. Сотни, если не тысячи лягушек жили на этих полях, и их кваканье заглушало все другие звуки, пока мы двигались на запад на конях, которые шли рысью. Над зелеными рисовыми стеблями высотой по щиколотку порхали бабочки, прыгали кузнечики и кружились комары. Среди аккуратных зеленых рядов крестьяне устанавливали бамбуковые шесты с чучелами соколов, которые, как я слышала, отпугивали ворон и крыс. Я также знала несколько фермеров, которые в этих целях использовали рогатки. Поля зорко охраняли обнаженные по пояс мужчины.