Книга Под мраморным небом, страница 154 – Джон Шорс

Когда мы отъехали достаточно далеко от Красного форта, я убрала свои украшения в карман туники Низама. При обычных обстоятельствах я бы бросила беднякам неровные жемчужины, но они еще могли понадобиться нам, если вдруг придется кого-то подкупить. Мой полупрозрачный наряд был мне ненавистен, но снять его я не могла. Поэтому я прижалась к Низаму, гнавшему лошадь к реке.

Он не разговаривал, только все чаще подгонял коня. По дороге к Ямуне мы миновали Тадж-Махал. Пять лет прошло с тех пор, когда я последний раз видела мавзолей так близко, и мне на мгновение захотелось коснуться его роскошных стен. Но сейчас было не время потакать своим желаниям. Меня могли хватиться в любой момент, хотя отец уже разложил подушки под моим одеялом, чтобы тот, кто заглянет в нашу камеру, подумал, будто я сплю. Если нам повезет, о моем исчезновении станет известно спустя несколько часов после того, как у нашей камеры сменится караул.

Мы направились прямо к одной из нескольких рыбацких лодок, вытащенных на берег; в лодке вместо сетей и улова находились несколько деревянных сундуков. Возле лодки стоял на страже воин. Низам дал ему монету и, когда я ступила в лодку, помог столкнуть судно в воду. Находившиеся поблизости рыбаки оторвались от своих занятий, наблюдая за нами. Мне не нравилось, что вокруг так много глаз. Это означало, что пойдут слухи. Правда, к тому времени, когда Аурангзеб проследит наш путь до этого места, мы уже спустимся далеко вниз по реке.

Низам запрыгнул в лодку, следом за ним – какой-то рыбак, вероятно, хозяин лодки, так как он сразу же прошел к румпелю и уверенно повел суденышко вниз по реке. Стоял сезон засухи, Ямуна обмелела, текла лениво, но берег все равно проплывал мимо по мере того, как мы двигались на юг. Зачерпывая в ладони воду, я стала умываться, чтобы смыть с лица краску и избавиться от запаха духов и вина. Ночь становилась темнее, и оставалось только удивляться тому, как хозяину лодки удается благополучно обходить препятствия в темноте. Плеск воды, облизывающей борта лодки, и точечки света над головой напомнили мне другую ночь, много лет назад, когда я, возвращаясь из Дели на барже, сидела вместе с Исой на самом верху сложенных друг на друга мраморных плит.

— Спасибо, Низам, – тихо произнесла я, – за то, что освободил меня.

— Мне это было в радость, моя госпожа. – Он покинул свое место в передней части лодки и сел рядом со мной, спиной прислонившись к мачте. – Ты здорово сыграла свою роль.

— По-твоему, слишком хорошо?

— Мне в жизни много чем приходилось заниматься, моя госпожа, но судить тебя – не мое дело.

Я глотнула подслащенного лимонного сока из бурдюка:

— Некогда раб. Потом строитель. Потом воин. Чем теперь займешься, мой добрый друг?

Низам пожал своими могучими плечами:

— Тебя буду сопровождать. – Ветер свежел. Низам, заметив, что я ежусь, дал мне более плотное одеяние, сказав: – Мы закроем глаза.

Я быстро переоделась, довольная тем, что он захватил для меня простую тунику, сшитую для мальчика. Я также нашла полотнище легкой ткани и обернула его вокруг головы, сделав тюрбан:

— Эта роль мне больше подходит?

— Спроси после того, как мы проведем в седле несколько дней, – ответил Низам. Я протянула ему бурдюк с лимонным соком. Он стал жадно пить. – Это будет нелегкое путешествие, – предупредил Низам, утолив жажду. – Нам придется быстро ехать на протяжении многих дней – будем пересекать бескрайние пустыни, переплывать реки, переходить горы.