Книга Царская невеста, страница 66 – Виктория Воронина

— Василий, подели наше яство свадебное!

Молодой хан с готовностью полез наверх к любимой, разорвал ароматную тушку пополам и дал ей ее долю. Маша с удовольствием начала есть молодую курицу с хлебом и с солью, нахваливая ее с каждым куском.

— Васенька, и ты ешь, а то остынет курочка, - то и дело призывала она супруга.

Но касимовскому владыке кусок с трудом лез в горло, сочное мясо казалось жесткой подошвой. Его все больше интересовала другая райская птичка, что сидела возле него, а не изготовленная на жаркой печи курица. Он все нетерпеливее поглядывал на свою вторую половинку, ожидая, когда она насытится и снова с любовью взглянет на него. И, не дождавшись, схватил суженую в свои объятия и пылко прижал к груди. У Маши от удивления куриное крылышко выпало изо рта, а как взглянула она в горящие глаза своего ненаглядного, так и пропала. Больше ничего для нее не существовало на свете кроме его пленительных карих глаз, исчезли все преграды на свете и его мужское желание целиком заполонило ее девичью целомудренную грудь.

Маша выгнулась дугой под пылкими ласками любимого мужа, охотно открываясь ему навстречу и впуская его в свое тело. Молодой хан проник в ее лоно и так страстно начал двигаться над нею словно от этого зависела его жизнь.

— Душа моя, я никогда не выпущу тебя из своих объятий, - словно безумный прошептал он, чувствуя, как растворяется в море всепобеждающей любви к своей ненаглядной венчанной жене.

Маша почувствовала ощутимую боль в низу живота, но это была какая-то особая приятная боль, которая не только не отвратила ее от мужа, но заставила ее прижаться к нему еще теснее. Волны бездумного наслаждения охватывали их целиком, порождая желание снова и снова продлить эту сладкую пытку, и последующие ночи новобрачные без устали предавались безоглядным ласкам, словно наверстывая то время, когда они не знали друг друга.

Дни у них проходили в посещениях Машиных родственников, хлебосольно угощавших их и даривших дорогие подарки. Видя, как девушка счастлива, они постепенно подобрели к молодому татарину и настороженность оставила их. Гуляния в Москве продолжались больше месяца, и хан вернулся с молодой женой в Касимов незадолго перед праздником Каз Омэсе (Гусиное перо), некогда навсегда связавшего их.

Татарское население Касимова в своем большинстве охотно приняло молодую чету. Пусть сын царя Арслана не стал вторым Чингиз-ханом – покорителем вселенной, но после подписания им договора о союзе с Московским царством процветание пришло в их край, приграничные стычки утихли и оживилась торговля с северным соседом. Молодой хан старался править справедливо и милосердно и его подданные любили его. Маша уговорила мужа отпустить русских пленников на свободу, освободить Василису с детьми от рабства, и правитель охотно удовлетворил ее просьбу, как ранее с готовностью исполнял все ее желания.

В этой бочке меда была только одна ложка дегтя – Фатима-Султан в душе так и не приняла свою русскую невестку, несмотря на то, что в год после свадьбы Маша родила первенца Ивана. Матери мужей делятся на два вида свекровей – тех, кто видят в своих невестках матерей своих внуков и стараются им во всем помогать, и на тех, для которых невестка – это соперница, укравшая у них сердце ненаглядного сына. Фатима-Султан относилась ко вторым свекровям и ревниво наблюдала за всеми знаками внимания, которые ее Сеид оказывал молодой супруге. Султанша без конца придиралась к Маше, не спускала ей ни одного промаха и откровенно радовалась, если молодую жену ее сына постигала какая-нибудь неудача. Маша, не будучи по натуре смиренной татарской женщиной, все больше огрызалась на нее, и обстановка в гареме заметно накалилась.