Книга Царская невеста, страница 46 – Виктория Воронина

Молодых невольников крымчаки не слишком били, лишь время от времени подгоняли плетью отстающих. Как приносимый дар рабы должны были выглядеть более-менее привлекательно для касимовского хана, и надсмотрщики постоянно кормили их во время пути. И все же тела многих мужчин были покрыты боевыми, еще не полностью зажитыми ранами, а нежные ноги девушек кровоточили от дальней дороги пешком. Еще больше сочувствия вызывали их лица – мрачные, безотрадные, с ощущением полной безнадежности. Русские пленники страдали больше душевно, чем телесно, и Маша в один миг поняла всю их боль, тоску и отчаяние. Она словно была одной из них, тащилась вместе с ними, связанная крепкой веревкой и не имеющая ни малейшей надежды вернуться к родной семье. Дочь воеводы Плещеева затрепетала от волнения, черная пелена горя затмила ей белый свет и все ее личные печали и заботы словно смыло водой перед лицом этого подлинного несчастья.

Машу не слишком порадовало то, что русские жители Ямской слободы тоже близко к сердцу приняли пленение своих соотечественников – то и дело подбегали к связанным и совали им в руки узелки с хлебом, пирогами и салом, шепча слова утешения. Для татарских властителей Касимова русские пленники являлись рабочей скотиной и Маша поняла, что даже полюбившийся ей хан Ильдар сможет жестоко расправиться с ее соплеменниками в случае малейшей провинности с их стороны, и не видеть в этом ничего дурного, ведь так было принято! Но если бы он был их единоверцем, то совсем бы иначе повел себя с ними, жалел бы их как она. И русская невеста, когда за ней явился главный евнух Кизляр-ага, непреклонно сказала:

— Передай своему господину, что я передумала! Наша свадьба состоится, если он примет святое крещение.

Ошарашенный главный евнух пытался переубедить строптивую девушку, опасаясь, что в случае ее отказа от свадьбы по татарскому обычаю гнев хана в первую очередь обрушится на его несчастную голову. Однако ни его знание женской натуры, ни лесть, ни увещевания не помогли ему добиться согласия Маши послушно следовать за ним в Ханский дворец. Она осталась в Посольской избе, вопреки своему слову стать женой касимовского царя в ближайшее время.

Кизляр-ага ни с чем вернулся в царскую резиденцию и, раболепно упав ниц, в слово в слово пересказал владыке Ильдару слова его избранницы. В ответ он услышал яростный звон от разбитой китайской вазы с извивающимся черным драконом. Ильдар предпочел схватить тяжеленный фарфоровый сосуд с постамента, и согнать на нем злость, накопившуюся от выкрутасов русской девицы, чтобы немного успокоиться, чем чинить расправу над ни в чем не повинным евнухом. А злиться было от чего! Дочь воеводы Плещеева не только обманула его сокровенные ожидания, но также выставила его на посмешище перед собственными придворными, когда вчера клятвенно пообещала выйти за него замуж, а сегодня забрала свое слово назад. Он так ждал того дня, когда может снять фату с ее лица и назвать своей! Ей же его чувства оказались безразличны, год его усиленных ухаживаний за нею прошел попусту. Ну, Аллах с нею, больше он не взглянет в ее сторону, его терпение не беспредельно! Пусть она или уезжает, или живет в Касимове, ему все равно, он найдет себе утеху с другой.

— Кизляр-ага, - окликнул он верного слугу.