Книга Царская невеста, страница 43 – Виктория Воронина

Маше стало приятно от внимания жениха, но она строго сказала, отвергая, как и раньше его подношения:

— Свою охотничью добычу отдай матери, царь! Я тебе никто, чтобы ты мне подарки дарил.

От ее непреклонных слов улыбка на лице Ильдара увяла, но он сдержался и предложил:

— Кем ты мне будешь, от тебя зависит, Мария Никифоровна! Ладно, не хочешь менять свою веру, не меняй. Я и так тебя приму своей женой, несмотря на возражения матери.

— За нехристя замуж не пойду! – отрезала Маша. – И мне недосуг с тобой сидеть, владыка Ильдар, на вечернюю службу идти надобно.

Она оделась в теплый тулуп и пошла в сопровождении своих служанок к Воскресенской церкви, откуда звонили вечерние колокола с шатровой колокольни и собирались прихожане. Молодой хан с приближенными нукерами следовал сзади, желая как можно дольше не упускать девушку из поля своего зрения. Маша и другие женщины вошли в слабо освещенную церковь, тонущую в зимнем полумраке, и тут он остановился, печально посмотрев на церковный порог как на райские врата, куда вход ему был заказан.

Но касимовский царь как терпеливый охотник продолжал ждать и подстерегать удобный случай, чтобы сблизиться с дочерью воеводы Плещеева. Подобная преданность не могла не тронуть сердца Маши, но вместе с тем она все с большим беспокойством размышляла, каким станет ее положение, если она поддастся на уговоры и выйдет замуж за хана Ильдара на условиях Фатимы-Султан, да еще станет его собственностью как жена. Чем больше она общалась с татарами, тем больше думала, что приниженное положение женщин в Московском царстве брало свое начало со дней кровавого монголо-татарского ига, где жестокая сила решала все.

Ордынцы на покоренных землях ввели правило, разрушающее до основания прежний мир, в котором жили русские люди. Любой зависимый от них князь должен был получить ярлык, позволяющий ему править в своем княжестве. А чтобы тот был покорнее, у него забирали детей, преимущественно сыновей. Это был живой залог, несмотря на то, что юные княжичи не содержались как рабы, а даже получали образование, о них заботились и лелеяли. Но приезжали они на родину уже чужими людьми, придерживающихся монголо-татарских представлений о мире, да еще часто женатыми на дочерях степных поработителей. Являясь преемниками своего отца, бывшие заложники правили на местах, способствуя распространению положения, где женщина оказывалась низшим, полностью подчиненной своему мужу существом, и церковь только утвердила такой порядок в семье.

Так в высшие сословия русского народа глубоко проникло восточное пренебрежительное отношение к женщинам. К женскому несчастью, это не могло не сказаться в судебных спорах, касающихся имущества и семейных прав. Прежний свод законов и правил равенства мужчин и женщин существовал и во время владычества Золотой Орды, однако в действительности женщины не получали никакой защиты при судебных разбирательствах. Ведь удельные князья были и законом, и правдой на своих местах, потому трактовали свод как им угодно, почти всегда не в пользу женщин. Наблюдательная Маша имела все основания для беспокойства за свое будущее, видя, что в Касимовском ханстве все женщины являлись еще более были бесправными, чем в Московском царстве, за исключением Фатимы-Султан и некоторых уважаемых матерей знатных беев.