Книга Звезда Давида, страница 57 – Константин Волошин

— Ещё, воевода, посекли ватагу разбойников, что захватила деревеньку. Порешили во славу Господа нашего. Конём разжились для прокорма.

— Идите, а я донос великому князю отпишу. Твоя-то, поди, скучает одна!

* * *

Смутное беспокойство волновало Егора. Ему казалось, что Гузель примет или встретит его холодно, неласково, и он спешил убедиться или обрадоваться.

Но Гузель, увидев Егора, тут же бросилась к нему на грудь и жарко целовала, не произнося ни слова. Потом заговорила, и Егор её слова едва понимал.

— Моя Гузель, я почти ничего не понимаю из твоего бормотания! Что так?

Она наконец немного успокоилась и ответила членораздельно:

— Боже мой! Егорка! Аллах внял моим молитвам! Ты вернулся! А я так боялась за тебя! – Отстранилась и оглядела его с ног до головы. – Ты осунулся, похудел. И грязный ужасно. А говорю так от волнения. Иногда случается.

Егор тоже приласкал её, потом посуровел, заметив:

— Я обещал тебе подарок, Гузель. Не получилось. Лишь четыре серебряных монетки удалось добыть. Возьмёшь? Может, что-нибудь можно сделать как украшение?

— Да не нужны мне твои подарки, Егорка! Ты вернулся, и это самый лучший подарок для меня. Остальное может подождать, любимый!

— Ты впервые сказала, что любишь меня, Гузель, – растроганно сказал Егор, и в глазах промелькнуло радостное, довольное чувство.

— Я такое сказала? – расширила и так большие глаза Гузель. – Даже не заметила. Значит, так оно и есть, дорогой мой Егорка! – И опять стала его целовать. – Пойду топить баньку, – улыбнулась она многозначительно. – От тебя несёт противным духом. Скоро ужин будет готов. А пока выпей чарку хмельного для бодрости. У вас ведь так принято.

Ужин прошёл в сильном возбуждении для Егора. Он только и делал, что поглядывал на жену, и она отлично понимала значение его взглядов. Улыбалась очень заманчиво, и это усиливало волнение молодого воина.

Он сбивчиво рассказывал о походе, так как делать этого ему не хотелось. Зато Нюрка слушала затаив дыхание и часто слишком долго задерживала на Егоре взгляд своих серых с голубизной глаз. Егор не обращал на неё никакого внимания, но Гузель всё замечала, и уголки её губ иногда кривились загадочно и непонятно.

В баньке они мылись долго, с жаром занимались любовью, и лишь страх Гузель за свою беременность иногда остужал пыл любовников.

— Егорка, я же жду ребёнка, а ты так набрасываешься на меня. Так оголодал? – блестела она шальными глазами.

— Я постоянно только о тебе и думал, когда вокруг было тихо. А такое случалось так часто, что товарищи начали надо мной посмеиваться. – Егор блаженно и жадно оглядывал её чуть пополневшее тело с округлым животиком. – Как переносишь? – кивнул он на живот.

— Лучше, чем ожидала. Иногда подташнивает, но вполне терпимо. А ты кого хотел бы? Мальчика, конечно? Все мужчины такое желание имеют.

— Хорошо бы, но и девчонка сойдёт. Лишь бы она походила на тебя, Гузель. А не изменить ли тебе имя? Уж очень оно чужое для нас! Как думаешь?

— Тебе оно не нравится? – посерьёзнела Гузель.

— Нравится, и даже очень, но… Знаешь, на тебя и так косо посматривают. В особенности бабы. Вот я и подумал…

— Я знаю, Егорушка. Со мной и батюшка говорил. Тоже спрашивал, крестилась ли я. Ответила, что крестилась ещё на острове. И крещёное имя у меня Анна. Ты не против? Я подумала, что это имя у многих народов имеется. Вот и Нюра его носит. Знаешь, а она имеет на тебя что-то. Постоянно поглядывает на тебя.