Книга Звезда Давида, страница 40 – Константин Волошин

— Герасим, идём так медленно, что нужно сажать народ на весла.

— Я тож так думаю, Егорка. Да наш народ уж сильно истощился на вёслах. Жалко мне его, понимаешь.

— Тогда давай мне весло, я сам поведу ладью. И парусом займусь, коль дозволишь. Сам глянешь, как у меня получится. Не подведу.

— Ладно уж, парень. Разбитной ты, погляжу. Трудись уж.

Егор чуть подправил веслом ладью, она пошла чуть косо к берегу. И парус чуток развернул с помощью одного гребца. Ветер надул парус лучше, ладья побежала проворнее.

— Эй, на руле! – послышался голос Никитича. – Что так идём? На тот берег захотелось, дурья башка? Гераська!

Герасим поспешно подошёл к хозяину. Поклонился.

— Дак, хозяин… Егорка так надумал. Так и ход усилился, гляди, хозяин.

— А дальше как пойдём? Против ветра не попрёшь, дурья башка!

— Дак ребят на весла посадим. А впереди Дон-то поворачивает, и того лучше пойдём. А так мы догнать своих не сможем.

Никитич помолчал, махнул рукой и проговорил недовольно:

— Смотри, Гераська, как бы этот молокосос чего не натворил. С тебя спрос.

Герасим поклонился и ушёл к Егору.

— Недоволен хозяин, – молвил устало. – Ты смотри, Егорка, как бы не опростоволосился. Хозяин в сомнении.

— С чего бы так? Идём-то лучше. Скоро ребят на весла посадим, потом опять отдохнут. То и будет лучше. Мы так завсегда ходили по рекам. Особливо по Волге. Она, правда, пошире будет, но и тут не оплошаем.

— Где ты отхватил такую кралю? – кивнул Герасим на Гузель. – Не нашинских кровей. Татарка?

— Не-е! Узбечка. В полоне у татар состояла в гареме богатого купца.

— И ты взял такую девку?! – ужаснулся кормщик.

— А что? Зато красивая, чернявая, а мне такие нравятся. Она ж не виновата. У девок не спрашивают, куда и с кем им хотелось бы.

— Дай им волю, так они такое устроят! Нет, Егорка, я не одобряю тебя. Кто ж вас обвенчал и по какому обряду?

— У нас в караване поп был. Он и обвенчал. Она и православие приняла.

— Чудной ты парень, Егорка. Ты смотри, смотри, посматривай на парус, а то, глядишь, и проворонишь чего. Хозяин тогда шкуру с тебя сдерёт.

— Он что, такой злой? Слышал, что вовсе не так. Наговариваешь? Пугаешь?

— Да ты, гляжу, уже пуганый, Егорка. Шустрый ты парень. Откуда сам-то?

— Из Нижнего я. Слыхал про такой город? Тож на Волге. Потому и с парусом, и с веслом управляюсь с детства.

— А не хлыновец ты будешь? – понизил голос Герасим. – Что-то ты на такого дюже смахиваешь… – И с подозрением глянул на Егора.

— И я видел таких ребят. Лихие, скажу я тебе. Их все боятся. Год назад со своей оравой грабанули Кострому и даже вроде бы Ярославль. Дюже лихой народ.

— Ну-ну, – неопределённо промычал Герасим и замолчал.

А Егор распорядился садиться на весла, поскольку ладья изменяет курс. Он тоже сел на весло, отстранив старого на вид гребца.

— Чего энто ты?! – зло огрызнулся тот. – Не хочу лишаться платы, парень!

— Да ничего, дед! Я маленько, а то ещё забуду, как веслом работать. Отдохни.

С полчаса гребли, пока река опять не сделала поворот. Егор весело обернулся к кормщику и одобряюще кивнул.

Вошли в устье Медведицы. И тут увидели сгоревшие остатки ладьи.

— Батюшки! – воскликнул Никитич. От волнения он то хватался за голову, то истово осенял себя крестным знамением. – То ж наше судёнышко! Никак Матвея ладья! Бросай якоря, Гераська! Надоть хоть глянуть, что случилось!