Книга Звезда Давида, страница 2 – Константин Волошин

— У меня всё есть, а тебе всего мало, егоза! Вот отдадут тебя замуж, тогда будут у тебя всякие побрякушки и прикрасы.

— Разве тебе не хотелось бы получить подарок?

— Разве что кинжал с красивой ручкой, – все же отозвался Васька и замолчал.

Дома Фёкла суетилась, угождая супругу.

— Прокопушка, тебе сразу обед или прежде баньку посетишь?

— Банька подождёт, а с обедом поторопись. Нарочно ждал, когда пристанем.

Вся семья в молчании, совершив короткую молитву, чинно уплетала праздничный обед. Никто не смел спросить подробности похода, и лишь выхлебав миску киселя, Прокопий тронул повязку на голове и изрёк:

— Поход оказался вполне удачным. Правда, наших мужичков посекли изрядно. Да мы всё одно захватили и Ярославль, и Кострому. Костромской воевода Плещей оказался зело трусливым. Нам удалось прогнать его и нагрузить наши ушкуи так, что боялись зачерпнуть воду. Обошлось. Глеб привезёт воз, тогда сами посмотрите.

— Прокопушка, дай я повязку тебе сменю на чистую, – взмолилась жена, просительно глядя мужу в глаза. – Я осторожно, больно не будет.

— Идем в баню, там и сделаешь! – недовольно буркнул супруг и тяжело поднялся, словно старик.

В баньке Прокопий грубо овладел женой, и та с благодарностью целовала ему руки, обхлёстывала пахучим веником и старательно мыла тело. Она была уже лет под сорок, телом дородная, но лицо оставалось моложавым. Коса светлая, тяжёлая, но без седины. Лишь брови резко выделялись темными дугами над голубыми глазами.

К обеду следующего дня обширную избу Прокопия посетил Онуфрий. От него уже не несло грязным потным телом и заскорузлой одеждой, был расчёсан и свеж лицом.

— Здоров будь, Прокопий, атаман-посадник! – поклонился Онуфрий хозяину и его жене. Детишки юркнули за дверь, боясь рассердить отца.

— И тебе не хворать, Онуфрий. Не ждал так рано. Что, уже отдохнул?

— Долго ли нам с энтим, Прокопий? – Глаза помощника выражали острое желание поговорить, узнать мыслишки атамана. – Скучно дома-то. Ничего интересного не случилось за те месяцы, что мы шастали по городкам. Пообедал уже?

— Уже, – коротко бросил Прокопий и кивнул на лавку, предлагая сесть. – Чего тебе неймётся? Мог бы и обождать денёк. Ладно, что уж, дела так дела…

— О них и хотел поговорить, – тихо отозвался Онуфрий. – Полтыщи вдов у нас.

— А чего ты хотел? – вдруг озлился Прокопий. – Война! Как без убитых? Спаси, Господи! – Атаман истово перекрестился. – А что у тебя про энто?

— Надо б им помощь оказать, Прокопий. За общее дело пострадали.

— Так и будет. Но больше месяца траур нечего держать. У нас баб мало, а мужики тоскуют без них. Так и скажи всем. Пусть оплакивают, но через месяц всем ожениться. И детишкам вольготнее быть при отце, хоть и приёмном.

— Не маловато месяца-то будет? – усомнился Онуфрий.

— Хватит! Нечего зря слезы лить, когда детей у нас мало, а рожать баб нет! И хватит об этом! Есть дела поважнее траурных воплей.

— Ты о пленных переселенцах? И о них стоит с тобой решить. Куда их?

— Пусть сами решат, кто с кем согласен жить. Их у нас больше двух сотен. Выделить землю к северу от города, но поблизости. Пусть обустраиваются, пока тепло. Выдели им муки, семян на огородину и поля. Рожь прежде всего. И пусть не проедают всё. Инструмент, кому мало будет. И пусть строятся. Деревни три, а там видно будет. По семьям решать треба.