Книга Звезда Давида, страница 7 – Константин Волошин

Его сменил мужик, а Егорка подошёл на жест атамана. Стал, выжидая.

— Возьми лодку малую и найди Фёдора. Пусть вечером прибудет на совет.

— Ночевать на берегу будем, атаман? – осмелился спросить Егорка.

— Там видно будет, – уклончиво ответил Прокопий, вид его был недовольным.

— Будет исполнено, атаман, – с готовностью ответил Егор. Ему нравилось грести назад, рассматривая лодки и переговариваясь с воинами.

Фёдора нашёл после полудня. Атаман проверял свои лодки и обещал посетить атамана-посадника. Спросил с интересом:

— На ночь остановимся? Прокопий ничего такого не намекал?

— Намекал, атаман. Но как-то неуверенно. Да и пора отдохнуть. Река слишком вихляется по низинам. Долго ещё до Казани плыть, атаман?

— Недели две или даже три, сынок. Успеешь ещё отоспаться. Или тоже веслом вертишь? Молодец! – заметил Фёдор, получив утвердительный кивок.

— Я пошёл назад, атаман. Осмотреть караван охота.

Фёдор усмехнулся и проследил, как Егорка споро погреб по течению. А тот, отдалившись немного, бросил весла и вспомнил свою неудачу с Фроськой. Её так и не удалось уговорить на интимные отношения перед уходом в поход. И сейчас молодой повеса с сожалением вздыхал, разжигая в себе вожделение.

Его окликнули с ладьи. Он весело переговаривался с хлыновцами, заглушая оскорблённое самолюбие. Но надо было всё же работать, а то Прокопий по голове не погладит. Дюже строг атаман-посадник.

Потом в голову засела Марфа. Она ему была и мать, и полюбовница, и утешительница. Сколько лет она живёт с ним и замуж не спешит, хотя охотников было достаточно. Ей было вольготно с молоденьким парнем, которого она воспитывала с шести лет, ожидая, пока он подрастёт. И дождалась.

Егорка усмехнулся, вспоминая Марфу, завидную невесту сорока лет, так нежно относящуюся к этому беспутному мальчишке, что выгнать его сил недоставало.

Юный воин так погрузился в воспоминания, что прозевал атаманский ушкуй. Пришлось выслушать насмешки гребцов и воинов. А атаман-посадник строго глянул на Егора, но промолчал.

Поздним вечером, когда сумерки ещё не перешли в ночь, караван пристал к берегу вблизи деревушки, прижавшейся к высокому берегу реки. Дюжина изб выглядели убого, чувствовалась жуткая бедность. Несколько тощих коней паслись в сером вечернем поле.

Деревенские мальчишки тут же прибежали поглядеть на хлыновцев. Дети все были разные: русские, марийцы и даже татары, и говорили они на странном говоре, понять который было достаточно трудно.

Когда костры запылали по берегу и скудный ужин в минуту исчез в отощавших животах, Егорка с приятелем Митяем отправились в гости к деревенским.

— Слушай, паря, нам сильно попадёт за отлучку надолго, – с сомнением изрёк Митяй, оглядываясь на огромный лагерь.

— Ничего не будет, – задорно ответил Егор. – Мы лишь пройдёмся по деревне. Вдруг кого из девок встретим.

— Сдались тебе эти девки! Тебе хорошо, у тебя защита имеется, а мне?

— За час отлучки никто нас не накажет. Задерживаться мы не станем. И так за день устали на вёслах-то.

— Это ты-то работаешь? – усмехнулся Митяй.

— И я тоже, – беззлобно ответил Егор.

Они торопливо зашагали к деревне. До неё было не больше трёхсот шагов, дошли быстро. У третьей избы горел костёр, несколько парней и девчат сидели на брёвнах, болтая и смеясь.