Книга Невероятный сезон, страница 50 – Розалин Ивз

Грация заметила:

— Калли, ты, кажется, счастлива этим утром. Оправдал ли первый бал твои ожидания?

Калли начала отвечать, но Талия перебила ее.

— Очевидно, ей понравилось, она протанцевала не больше одного танца с женихом.

— И как я могла танцевать с Адамом, если каждый раз, как я оглядывалась на него, он был с тобой?

Грация застонала. Она пригласила сестер к себе, чтобы помочь им помириться, а не для того, чтобы они нашли новые поводы для обид.

— Пожалуйста, не ссорьтесь! Я и так нервничаю из-за этой дурацкой поездки. Вы обе нужны мне, чтобы успокоиться.

Калли посмотрела на нее пораженно, Талия – скорее с раскаянием. Но они перестали задирать друг друга, а это уже было что-то.

— Неужели мистер Левесон настолько ужасен? – спросила Калли. – Ты можешь придумать предлог, сказать тете Гармонии, что плохо себя чувствуешь.

— Он не такой отвратительный, но он провоцирует меня, и я боюсь, что не стану держать язык за зубами, – сказала Грация.

— Если он провоцирует тебя высказывать свое мнение, – заметила Талия, – значит, он заслуживает то, что получает.

— Точно, – согласилась Калли, и Грация заметила в зеркале, как сестры обменялись взглядами и едва заметными улыбками. Грация завязала ленты соломенной шляпки, подбитой коричневым атласом, и спустилась с кузинами вниз, обнаружив, что мистер Левесон уже прибыл и непринужденно болтает с мамой. Мама нахмурилась, когда она вошла, и, заключив ее в объятия, прошептала:

— Ты так строго одета, Грация. Возможно, тебе стоит вернуться наверх и попросить у Мэри кружевной платок на плечи или что-нибудь в этом роде, чтобы оживить наряд. Или, по крайней мере, выпустить несколько локонов из-под шляпки?

Грация покраснела, но Талия сжала ее руку и сказала:

— Ты очень хорошо выглядишь. Это как раз твой цвет, он подчеркивает твои глаза.

Мистер Левесон внимательно посмотрел на нее.

— Должен отдать должное вашему вкусу, леди Элфинстоун. Вы выбрали как раз тот оттенок, который дополнит мой экипаж.

Его глаза сверкнули, когда он взглянул на Грацию, и она не смогла не восхититься тем, как он нашел подход к ее матери. Леди Элфинстоун теперь верила, что именно ей, а не мистеру Левесону первой пришла в голову мысль одеть Грацию в осенние цвета.

Приступ страха охватил ее, когда она забиралась в экипаж мистера Левесона: красивую двухколесную коляску с высоким сиденьем. Грация не могла сказать, пугала ли ее высота – что было немаловажно – или внезапное осознание, что она получила мамино разрешение на поездку наедине с джентльменом, которого едва знала, что вызывало у нее опасения. Более того, с джентльменом, который ей, скорее, не нравился.

— Не бойтесь, мисс Элфинстоун, может, я не такой блестящий возничий, как некоторые из тех, кого знаю, но уверяю, что вполне компетентен.

— Ваша компетентность никогда не подвергалась сомнению, – ответила Грация.

Он улыбнулся ей.

— Лишь мои манеры? Обещаю вести себя хорошо.

Черт возьми, почему теперь это вызвало у нее вспышку разочарования? Талия, Калли и мама помахали ей на прощание… Все вышли проводить ее, будто Грация достигла чего-то выдающегося, что стоило отметить, а не собиралась просто прокатиться по парку.

Некоторое время они ехали молча, мистер Левесон понукал лошадей и направлял их в самые рискованные улицы между домом Элфинстоунов и Гайд-парком. Грация поймала себя на том, что восхищается красивой формой его рук и тем, как уверенно он держит поводья. Она задалась вопросом, как получилось, что у людей появились руки, столь удивительно приспособленные для выполнения множества задач. Дядя Эдвард, конечно, сказал бы, что такими их создал Бог, но как викарий он и должен говорить так… и как Бог смог остановиться именно на такой форме? И почему при виде пары красивых рук у нее возникло странное ощущение внизу живота?