Книга Невероятный сезон, страница 44 – Розалин Ивз

— Ни один мужчина, который имеет честь быть помолвленным с тобой, не может ни к кому ревновать.

Калли посмотрела на него долгим, пристальным взглядом и отдернула руку.

— Прошу, не относись ко мне покровительственно, – сказала она, поднимаясь с места и выходя из комнаты.

— Красивая ложь все же останется ложью, – заметила Талия. – Калли заслуживает лучшего.

Адам спокойно посмотрел на нее.

— Ты не обязана радоваться за нас, но, по крайней мере, могла попытаться не усугублять ситуацию. – Он встал и надел шляпу. – Это на тебя не похоже.

Он ушел прежде, чем она успела ответить.

— Талия, что сказала бы твоя мать? – спросила тетя Гармония.

Талия не хотела обсуждать, что сказала бы мама. Она уже слышала в ушах ее нежный голос: «Дорогая, ты можешь злиться, если хочешь, но не должна вымещать это на сестре. Ты нужна Калли».

Но Калли в ней больше не нуждалась. Равно как и Адам. Теперь они были друг у друга.

Талия прижала книгу к груди и выбежала из гостиной, поднялась по лестнице и распахнула дверь своей комнаты. Она бросилась на кровать, открыла томик стихов Шелли и начала читать. Поэтические строфы разнеслись эхом по венам, словно первые выстрелы назревающего восстания.

Она встала. Подошла к столу, вынула лист бумаги и начала писать. Яростные слова, опалившие страницу. Душераздирающие, ранящие. Она писала стихи об обиженных женщинах, дав слово Пенелопе, которая преданно ждала неверного мужа; Медее, чтобы та ответила Ясону; Гере, чтобы та бросила вызов Зевсу.

Она писала то, что хотела бы услышать от Калли, но сестра никогда не сказала бы подобного.

Калли

Юными леди, которые не думают ни о чем, кроме как о нарядах, развлечениях и том, что они называют светскими связями, несомненно, легче всего управлять, используя их страх перед тем, что скажет о них общество.

Мария Эджворт,

из альбома Каллиопы Обри

Калли не видела лица Адама, когда Талия обвинила его в том, что он ревнует к мистеру Дарби: она пристально смотрела на собственные руки, на ногти, которые неделю назад тщательно отполировала в предвкушении первого выхода в свет. Выхода, который привел к тому, что теперь она апатично сидела в кресле рядом с женихом.

Все еще казалось странно называть так Адама.

Ее мир перевернулся с ног на голову, и она пребывала в полном смятении. Она чувствовала себя не в своей тарелке: девушка, которой больше всего на свете нравились вечеринки, исчезла, на ее месте появилась трезвомыслящая особа, которая сомневалась в собственных суждениях. Она скучала по той, другой, Калли.

Адам взял ее руку и сказал:

— Ни один мужчина, который имеет честь быть помолвленным с тобой, не может ни к кому ревновать.

Добрые слова, но он не верил в них, не мог верить, и это ранило сильнее всего. Он действительно ревновал Талию. А почему бы и нет? Любой заметил бы, что Талия ослеплена мистером Дарби, как никем раньше, особенно – Адамом.

Волна стыда погнала ее из комнаты. Она вела себя по-детски. Адам хорошо воспринял помолвку, несмотря на чувства к Талии, а Калли целыми днями хандрила, будто брак с хорошим человеком – страшнейшее наказание, какое можно представить. И все же она отказывалась лишь от перспективы выйти за того, кого любит, – и почему перед ней постоянно возникало дружелюбное лицо мистера Солсбери, когда она об этом думала? – тогда как Адам лишался реальной и настоящей любви, Талии.