Книга Невероятный сезон, страница 113 – Розалин Ивз

— Отказался? – Тетя Софрония наморщила лоб. – Знаю, что в письмах Гармония выражала опасения по поводу молодого человека, но ваш отец никогда не мог отказать вам, дети, ни в чем, к чему бы вы ни стремились.

Темная нить завязалась узлом в груди Грации. Талия всегда говорила о мистере Дарби так, словно собиралась выйти за него, и, хотя Грация удивилась, узнав о побеге, она не была шокирована. Но….

— Мистер Дарби не приезжал сюда просить руки Талии? – спросила она.

— Нет, уверена, что нет. И он не писал… Эдвард сказал бы мне об этом. – Тетя Софрония покачала головой. – Боюсь, я не понимаю, что все это значит. Очень надеюсь, Талия не в беде.

Грация тоже на это надеялась.

Талия

И нарушены клятвы,

И у всех на виду

Твое имя поносят,

И я рядом иду.

Джордж Гордон, лорд Байрон

Талия проспала большую часть первой ночи побега, положив голову на плечо Джеймса. Это был неглубокий сон, прерываемый покачиванием кареты, пока та тряслась по ухабистым дорогам. Несколько раз она просыпалась от негромкого храпа, свидетельствовавшего, что Джеймс тоже спал. Ранним утром они остановились на почтовой станции позавтракать и поменять лошадей. Талия воспользовалась дамской комнатой и плеснула немного воды в лицо, прежде чем прогуляться по лужайке у почтового отделения. Она потерла ладонями плечи, чувствуя озноб, несмотря на легкий спенсер. Обнаружила ли Калли записку? Пошлют ли они кого-то за ней? Она надеялась, что нет – это было бы пустой тратой времени.

Она не собиралась возвращаться.

Джеймс подошел к ней, обхватив сзади руками. Она прижалась к нему, наслаждаясь теплом. Он поцеловал ее в шею, в чувствительное местечко чуть ниже уха, и восхитительный трепет пронзил ее.

— Есть какие-то сожаления? – спросил он.

— Никаких, – ответила Талия, поворачиваясь в его объятиях, чтобы поцеловать. Джеймс жадно прильнул к ее губам и хотел углубить поцелуй, но Талия отстранилась, внезапно осознав, что вокруг люди.

Снова оказавшись в карете, Джеймс устроился рядом с Талией и начал рассказывать о местах, которые он надеялся показать ей в Европе, особенно – после того, как достигнет совершеннолетия и расплатится с долгами.

Говоря это, он легко провел большим пальцем по ее руке без перчатки, по костяшкам пальцев, по углублениям между ними. Крошечные искры жара вспыхивали от его прикосновений.

— Я бы хотела увидеть Грецию, – сказала Талия. – И Стамбул. Возможно, мы могли бы отправиться в Египет.

— Дальше, – ответил Джеймс. – В Индию или Китай. Весь мир принадлежит нам.

Он запечатлел поцелуй у ее уха, и, когда она вздрогнула, придвинулся к ее губам. Его поцелуй был теплым и настойчивым, и, когда его язык скользнул по ее губам, она приоткрыла рот.

На мгновение она растворилась в поцелуях, в тепле, которое наполняло ее. Джеймс погладил ее подбородок, затем его рука скользнула вдоль шеи, большой палец коснулся впадинки у основания горла, прежде чем пробежаться по обнаженной ключице. Его рука опустилась ниже, обводя край ее лифа, его горячее прикосновение к мягкой выпуклости ее груди над корсажем.

У Талии перехватило дыхание. Никогда раньше мужчина не прикасался к ней так. И хотя она знала, что брак повлечет за собой нечто большее, чем поцелуи, и даже пыталась представить, как это могло бы выглядеть, воображение не подготовило ее к реальности: к жару его прикосновений, толчку возбуждения в животе и приливу дурных предчувствий.