Книга Невероятный сезон, страница 109 – Розалин Ивз

При его появлении, при виде его дружелюбного, знакомого лица на нее снизошло глубокое спокойствие – чувство защищенности, которое всегда ассоциировалось с домом. С родителями, с братьями и сестрами, с миром, в котором, она никогда не сомневалась, ее любят и ценят. Неважно, что Талия пропала, и в семье вот-вот разразится скандал.

Адам находился рядом, и все было правильно.

Когда это возникло, чувство, что Адам – ее дом?

Или оно всегда было с ней, напоминание о ее детском преклонении перед героем, которое она спрятала от самой себя, когда решила, что он принадлежит Талии?

Калли осознала, что любит его, в тот момент, когда отдала ему карточку Талии, когда его внимание переключилось с нее на сестру. Как всегда. Как, вероятно, и будет. Она провела пальцами по гладкой поверхности стола, широко расставив их, как пластины веера.

Две вещи она знала наверняка.

Она не могла выйти за Генри.

Не тогда, когда любит другого. Если бы ее чувства не были затронуты, возможно, она с чистой совестью согласилась бы на этот брак. Но зная, что Генри предложил ей свое сердце – или, по крайней мере, она так считала, – она не могла решиться на брак, в котором не в силах была ответить тем же. Может, через год или пять лет. Но не сейчас.

Она не могла выйти и за Адама, не тогда, когда ему все еще не безразлична Талия. Маленькая эгоистичная часть ее шептала: «Почему бы и нет? По крайней мере он станет моим». Но рациональная ее часть понимала, что так она лишь причинит себе боль. Как сможет она провести всю жизнь, наблюдая, как любимый мужчина загорается, увидев рядом другую? Лучше остаться одинокой, посвятить себя тому, чтобы помогать папе с его приходом, а маме с детьми.

Лучше позволить Адаму найти счастье с кем-то, кого он действительно любит.

Тетя Гармония, вздыхая, вернулась в комнату.

— Кто-то должен написать вашим родителям.

— Позвольте мне, – сказала Калли. Внезапно ей больше всего на свете захотелось оказаться дома. Обнять маму, посидеть за столом в кабинете папы и послушать, как он говорит о работе. – Еще лучше, если вы позволите мне поехать к ним и передать новость лично.

— Возможно, так будет лучше. Я разбужу Грацию. Она может сопровождать тебя. Осмелюсь предположить, ей пойдет на пользу пара дней вдали от Лондона, учитывая, как здесь идут дела.

Калли вернулась наверх собрать вещи в дорогу.

Но прежде чем подойти к гардеробу, присела к письменному столу.

Ей нужно написать два письма. Одно – Генри Солсбери.

И другое – Адаму.

Грация

У Lumbricus terrestris нет сердца, а органы аэрации расположены не внутри, а состоят из небольших боковых клеток с наружным отверстием.

Сэр Эверерад Хоум, «Философские труды Королевского общества»

Примечание Грации: Если бы у Homo sapiens отсутствовало сердце, можно было бы его разбить?

Карета с грохотом прокатилась по дорожной колее, и с колен Грации слетел научный журнал, а сама она чуть не упала на Калли, сидевшую напротив.

— Ты в порядке? – спросила Калли.

— Да, – ответила та. – А ты?

— В порядке, – сказала Калли.

Никто из них не умел врать. Но в данный момент Грация готова была смириться с ложью. Она хотела говорить о своих проблемах не больше, чем кузина – о своих. Она откинулась на спинку сиденья и сунула журнал в сумку. Почему она решила, что это может ее утешить? Хотя это и не были «Философские труды Королевского общества», каждая страница, каждый аргументированный научный трактат напоминал о катастрофе, в которую она превратила свою жизнь.