Книга Мой добровольный плен, страница 73 – Евгения Кобрина

Я нелепо улыбнулась и посмотрела на местного лекаря, который в недоумении взирал на меня:

— Простите. Я немного преувеличила, с количеством моих родов.

— Да, немного. Всего лишь на все, — кивнул Гафур и обратился к врачам: — Идите и сообщайте мне обо всём.

Мужчины кивнули и пошли по коридору. Я посмотрела на Гафура:

— Пожалуйста, пусти меня к ней. Всего лишь на пару минут.

— Зачем?

— Я обещала Батул, что скоро вернусь, не хочу нарушать свое слово. Я только представлю ей Рональда, и сразу уйду. Обещаю.

— Хорошо, — кивнул Гафур. — Я жду тебя у себя в комнатах. И если ты не придешь через пять минут, Джуман…

— Я приду, господин. Через пять минут.

Я медленно встала с подушек, на которых до этого пыталась читать книгу и снова начала ходить по комнате Гафура. Мужчина оторвал взгляд от свитков, которые просматривал и велел:

— Сядь и успокойся.

— Почему от них нет никаких вестей так долго? Может мне сходить…

— Я сказал, сядь.

Я хмуро взглянула на него:

— Я не могу сидеть без дела, не зная, что там происходит.

— Если бы произошло что-то важное, мне бы уже сообщили. И ты не сидишь без дела, ты, кажется, читаешь книгу, — приподнял он бровь.

— Ну, да, как же, читаю. Одно предложение уже сто первый раз. И если ты сейчас спросишь, о чем оно, я тебе не скажу.

— Тебе нужно успокоиться, Джуман. Твое волнение ни для кого не на пользу. Подумай о ребенке.

— Гафур, прошу тебя, хватит в каждом предложении напоминать мне о моем ребенке. Я помню о нем, — разозлилась я.

— Так если помнишь, значит сядь и успокойся.

— Я не могу по твоей команде успокоиться. Это так не работает.

— Мне все равно, как это работает. Но если ты не возьмешь себя в руки, я велю опоить тебя сонной травой, для твоего же блага.

Я хмуро уставилась на него, Гафура не уступал мне взглядом. Но надо признать, мужчина был прав — мое волнение никак не помогало Батул, и мне тоже было не на пользу. Я снова села и взяла в руки книгу, а потом, вспомнила о нашем прерванном утреннем разговоре. Я посмотрела на мужчину:

— Господин. Ты хотел открыть мне правду утром, но нас прервали.

— Позже, Джуман, — не отрывая взгляда от свитка, оборвал он.

— Почему не сейчас?

Гафур строго посмотрел на меня:

— Я сказал позже.

— Но…

— Джуман, — холодно прервал меня мужчина. — Я и так позволил тебе в последнее время много вольности, которая граничит с дерзостью. Остановись. Не испытывай судьбу.

Я вняла его предупреждению и только тихо заметила:

— Я просто не понимаю…

— А тебе и не нужно ничего понимать. Просто делай, что тебе велят.

Моя гордость снова подняла голову:

— Но я ведь больше не твоя рабыня и ты не можешь мне приказывать, — тихо, но твердо заметила я.

Гафур отложил свиток и приподнял бровь:

— Ты так уверена в этом? Уверена, что, живя под крышей моего дома, не должна выполнять моих распоряжений?

— Распоряжений, возможно, но не приказов, — я пыталась не спровоцировать конфликт. — К тому же, как только Батул окрепнет после родов, я сразу уеду.

— Ты уедешь тогда, когда я позволю, — тихо заметил Гафур, но в его голосе звучала сталь.

Я вскину на него тревожный взгляд, который до этого прятала и возразила:

— Мы так не договаривались.

— Мы вообще ни о чем с тобой не договаривались, Джуман. Я не веду переговоров с женщинами.