Книга Мой добровольный плен, страница 60 – Евгения Кобрина

Батул улыбнулась:

— Спасибо, Джуман. Я знала, что ты не оставишь меня в трудный час, — улыбнулась подруга, а потом её лицо снова стало тревожным: — Но, Джуман, объясни мне, как ты, фаворитка Гафура, можешь жить с другим мужчиной?

— Я больше не его фаворитка. Гафур даровал мне свободу, помнишь?

— Да, потому что думал, что ты умираешь. Но ты ведь не умерла.

— Не умерла, — усмехнулась я, потому что это прозвучало от Батул как обвинение. — Но Гафур сегодня сказал мне, что я останусь свободной. Что он не нарушит данного им слова.

— Значит, ты хочешь сказать, что теперь ты свободная женщина и можешь жить с кем хочешь?

— Да. Поэтому я дождусь твоих родов, поцелую малыша, — я погладила выступающий живот Батул: — и уеду обратно в дом Аббаса.

Батул задержала мою руку на своем животе, и тихо прошептала:

— Джуман, ты уверена, что правильно поняла Гафура?

Мое сердце тревожно заныло, но я попыталась не заострять на этом внимание:

— Конечно. Гафур сам сказал утром, что я могу не бояться, он даровал мне свободу, значит так и останется. К тому же он дал слово, что отправит к Аббасу гонца. Я могу обвинять Гафура в чем угодно, но только не в том, что он не держит свое слово. Если он обещал, значит сделает.

Батул медленно кивнула, но я видела, что у неё все равно остались сомнения. Я больше не хотела говорить об этом, чтобы её опасения не передались и мне:

— Давай ложиться спать, Батул. А то так и проговорим до утра. А тебе нужно отдыхать.

— Ты права, — мы легли и укрылись одеялом. — Как бы ни было, Джуман, я очень рада, что ты приехала. Теперь я уверена со мной и малышом все будет хорошо. Ты убережешь нас от беды.

Я погладила её по голове:

— Спи, Батул, и ни о чем не беспокойся.

— Спокойной ночи, Джуман.

Женщина устроилась удобнее и затихла. Я тоже закрыла глаза, но уснуть сразу не получилось. Я то и дело возвращалась к фразе Батул: «Джуман, ты уверена, что правильно поняла Гафура?»

Не совершила ли я роковой ошибки, доверившись не тому мужчине?

Я быстро влилась в гаремную жизнь, но теперь она не казалась мне настолько гнетущей. Я больше не была рабыней, и это придавало внутренних сил и спокойствия. Оказалось, о моей свободе никто не знал, кроме Карима, который стал проявлять большую вежливость и почтение, его тон перестал отдавать приказной холодностью. Другие наложницы все так же сторонились меня, проявляя вынужденное почтение, как к фаворитке Гафура — я не стала открывать им правды. Если Карим не стал этого делать, значит на то были какие-то причины, и я не хотела в них вникать. Ламис я так же не открыла перемен моего статуса, поэтому приходилось, как и прежде, терпеть от неё чрезмерную заботу и выслушивать строгие нравоучения. Правда я прозрачно намекнула, что еще не до конца оправилась от болезни, и поэтому у меня может разболеться голова от сплетен, интриг и других «важных» сведений, которые мне полагалось знать, как фаворитке господина. Ламис сразу оградила меня от ненужной информации, но её забота утроилась. Но лучше терпеть заботу, чем выслушивать всякий бред.

Все мое время теперь был посвящено Батул, и я была рада этому. Предродовые заботы поглотили меня с головой и не оставили места для тревожных мыслей. И даже ночью я не находила для них времени — Батул настояла, чтобы я жила в её комнате, чтобы мы всегда были рядом. Мы постоянно говорили о чем-то, я читала для неё или рассказывала о своем детстве. Она мечтала о великом будущем своего сына и смеялась с моих шуток. Мы много гуляли по саду, я вычитала в книгах Рональда, что это полезно для беременной женщины; пережидали дневную жару в тени дома; по два раза в день, а то и чаще купались в бассейне и ели легкую пищу. Мы стали реже бывать в общих залах гарема особенно вечерами, потому что Батул призналась, что ей там тревожно — подруга боялась, что другие наложницы могут её сглазить. Я полностью подержала её в этом решении, мне и самой не хотелось там находиться. Я так же настояла, чтобы Батул, когда мы были одни, носила простые свободные платья, которые не натирали кожу, максимально отказалась от тяжелых украшений, и заплетала волосы в свободные прически. Я подала ей в этом личный пример, и она ему последовала.