Книга Любовь & Война, страница 78 – Мелисса де ла Круз

Прежде чем ответить, Алекс сделал глубокий вдох.

— Я не злюсь, – сказал он наконец, а затем, словно услышав, как холодно и формально прозвучали его слова, наклонился и поцеловал Элизу в кончик носа. – Я никогда не смогу разозлиться на тебя, любимая. Но этот этап моей жизни прожит. Я больше не человек генерала Вашингтона, я теперь только твой.

Городской особняк Гамильтонов

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк

Январь 1784 года

Элиза даже не представляла, как нужны ей еще одни рабочие руки, пока Ровена и Саймон не стали служить в их доме. Лишь начав вести хозяйство самостоятельно, она поняла, сколько всего принимала как должное. На данный момент Ровена исполняла в доме Гамильтонов обязанности кухарки, горничной и камеристки хозяйки, по крайней мере до тех пор, пока они не набрали полный штат прислуги. Задержка отчасти была вызвана нехваткой в недавно освобожденном городе незанятых слуг, отчасти отсутствием денег. Адвокатская практика Алекса в Олбани была успешной, но не особо денежной, поскольку многие клиенты чаще платили ему продуктами – копченым окороком, консервированными фруктами, а иногда и живой птицей, – чем наличными. Большая часть из того, что им удалось заработать, была потрачена на то, чтобы занять отличный дом в «правильном» месте города, что, по их обоюдному мнению, было необходимо, если они собирались произвести хорошее впечатление на местное общество. Все остальное приобреталось в кредит, который обеспечивался именем Скайлеров и военной славой Алекса.

— Кстати, как справляется Ровена? – спросил Алекс в их второй понедельник в городе, когда они вместе шли по коридору после завтрака. Он направлялся в свою контору с набитым бумагами портфелем в руке.

В голосе его звучали нотки беспокойства. Несмотря на то что они оба сочувствовали лоялистам, держать одну из них в качестве прислуги в своем доме было немного на другом уровне. Элиза опасалась нанимать женщину, вдову сорока с небольшим лет, чей муж погиб на войне, сражаясь на стороне британцев. Однако, в отличие от многих других лоялистов, включая ее бывших хозяев, Ровена не уехала из Нью-Йорка после того, как британцы сдали город. Она в открытую признавала, что предпочла бы жить в колонии самой могущественной в мире империи, но в Англии как в стране она никогда не бывала и не испытывала такого желания.

По ее собственным словам, Ровена родилась в Нью-Йорке и собиралась здесь же умереть и быть похороненной на кладбище при церкви Троицы, рядом с мужем. Ее лоялистское прошлое делало ее персоной нон-грата для новоиспеченных американцев, которые возвращались в Нью-Йорк или переезжали, собираясь воспользоваться низкими (относительно) ценами на недвижимость, и только поэтому Алекс с Элизой смогли позволить себе ее услуги. Тем не менее потребовалась вся сила их убеждений, чтобы решиться взять на работу человека, который еще несколько недель назад был, образно говоря, врагом государства. В итоге Элиза сказала, что, если семья с таким высоким статусом, как Гамильтоны, не сможет на практике подтвердить идеи, которые проповедует, как, ради всего святого, они смогут требовать того же от простых американцев?

— Я должна признать, – ответила Элиза, помогая ему надеть пальто, – она довольно приятная женщина. Не считая коротких отлучек из дома, меня впервые обслуживает кто-то, кроме слуг нашей семьи, большинство из которых служили нам еще до моего рождения. Но у Ровены такие непринужденные манеры, что мне с ней весьма комфортно. Я знаю, что по профессии она кухарка, но ей так прекрасно удается исполнять обязанности камеристки, что я бы с удовольствием взяла ее на эту должность, когда мы наберем полный штат прислуги.