Книга Любовь & Война, страница 25 – Мелисса де ла Круз

Алекс не мог оторвать взгляд от коня с того самого момента, как шагнул на пристань. У генерала Вашингтона был всем известный белый жеребец, который нес его в каждую битву, а у Алекса, хоть армия всегда предоставляла ему отменных лошадей, никогда не было выдающегося скакуна, даже если вспомнить горячо любимого им Гектора. Но такой конь помог бы любому воину почувствовать уверенность в своих силах, и Алекс поймал себя на том, что гадает, кто же является его хозяином и как убедить его расстаться с таким чудом. Цена не имела значения. Но адъютантское жалованье Алекса едва покрывало расходы на его экипировку. Так что это были просто мечты. И все же, будь это его конь, ему удалось бы избежать многих опасностей битвы, которых так боялась Элиза. Возможно, он смог бы справиться даже с некоторыми своими страхами.

— Если ты не прекратишь так откровенно пялиться на моего коня, я буду вынужден отчитать тебя за непристойное поведение, – послышался из тени грубоватый голос.

Алекс вздрогнул и впился взглядом в темноту под навесом. Но разглядеть он смог лишь фигуру высокого мужчины в синем мундире Континентальной армии.

— Это, бесспорно, отличный скакун, – сказал Алекс.

— Он далеко не столь хорош, как его владелец, – заявил военный, выходя на свет, с сардонической ухмылкой на широком бледном лице, украшенном негустыми бакенбардами, почти столь же светлыми, как грива его коня.

— Лоуренс! – воскликнул Алекс, уронив свой вещевой мешок и поспешив скорее обнять своего старого друга. – Ах ты, старый пес! Я совсем не узнал твой голос!

Лоуренс ответил Алексу не менее теплым объятием.

— Дружище, – сказал он. – Передать не могу, как здорово снова видеть твое лицо. За прошедший год мне не раз и не два приходила в голову мысль, что больше я его не увижу.

— О, да будет тебе, – отмахнулся Алекс. – Я знаю, что большую часть года ты провел во Франции, и уверен, там было не так уж плохо.

— На равнинах ужасно сыро, и в этих их шато жуткие сквозняки. Они, может быть, и больше плантаторских особняков, но я бы не раздумывая предпочел скромный Мепкин, – заявил Лоуренс с очередной усмешкой.

— Скромный? Мепкин? Пусть я пока не удостоился чести своими глазами увидеть дом твоего детства, но, насколько помню, он может похвастаться четырьмя большими гостиными, бальным залом и спальнями, которые не сосчитать по пальцам одной руки.

Лоуренс криво усмехнулся.

— Сказал джентльмен, последние полгода проживший в особняке генерала Скайлера. Как он там называется? «Угодья»? Звучит, определенно, пасторально.

— Если бы! – возразил Алекс. – Сначала мы с Элизой попытались обосноваться в Новом Виндзоре, но меня призвали на службу, и ей пришлось вернуться в «Угодья». Мне удалось вернуться к ней, но ненадолго, а затем мы удрали в Де Пейстер, на другом берегу реки от штаба генерала Вашингтона, – он указал на какую-то точку к северо-востоку от них, скрытую густым туманом, – а затем обстоятельства снова вынудили нас вернуться в Олбани. Элиза заявила, что она отказывается переезжать куда-либо, кроме нашего собственного дома, причем раз и навсегда.

— Честное слово! – рассмеялся Лоуренс. – Ты, похоже, путешествовал не меньше меня. Я передать не могу, – добавил он более серьезным тоном, – как меня огорчил тот факт, что я пропустил твою свадьбу с прекрасной мисс Скайлер. Нас, в наши года, ждала еще масса холостяцких приключений, и теперь я почти завидую тому, что она получила тебя в свое полное распоряжение. Но из вас вышла такая замечательная пара, что я могу лишь пожелать вам огромного счастья. Ее рассудительность поможет сдержать твою увлекающуюся натуру, а ее красота компенсирует твою отвратительную внешность.