Книга Любовь & Война, страница 138 – Мелисса де ла Круз

— Безусловно, мистер Берр. Я устал смотреть, как ваши свидетели делают за вашего оппонента всю его работу.

Берр заметно побледнел. Ему потребовалось время, чтобы взять себя в руки.

— Спасибо, Ваша честь. Штат вызывает Антуанетту Ле Бо.

Кэролайн выпрямилась.

— Мистер Гамильтон! – прошипела она.

Алекс, как смог, попытался ее успокоить. Он предупреждал ее, что мисс Ле Бо будет давать свидетельские показания, но она все равно дрожала.

— Крепитесь, миссис Чайлдресс, – попросил он. – Помните, Ле Бо вам не враги.

Двери открылись, и в зал вошла девушка не старше семнадцати лет. Одежда на ней была элегантная, но заметно поношенная, словно, как и Кэролайн, она когда-то жила в достатке, но в ее случае эти дни остались в еще более далеком прошлом. Она прошла по проходу, не поворачивая голову налево, и заняла место свидетеля. Ее рука на Библии ничуть не дрожала, когда она приносила присягу. Даже Алекс немного занервничал.

Берр поднялся со своего места.

— Я хочу поблагодарить вас, мисс Ле Бо, за то, что присоединились к нам сегодня. Я знаю, что путь сюда был для вас непрост.

— Действительно, так и было, – подтвердила мисс Ле Бо. – Я живу в Харрисбурге, штат Пенсильвания. Путешествие в почтовой карете и на пароме стоит недешево, да и оплата гостиничного номера – обременительные расходы для таких, как я.

Как будто она сама платила за свою поездку. Алекс не сомневался, что Берр привез ее сам и оплатил ее стол и кров из собственного кармана.

— Вы всегда жили в Харрисбурге, мисс Ле Бо?

— О, упаси Господи, нет. Я – коренная жительница Нью-Йорка.

— А, так значит, вы жили в городе?

— Да, сэр.

— Могу я спросить, где?

— На Бакстер-стрит, дом 17.

Ропот в зале. Берр идеально поставил эту сцену.

Он вытащил лист бумаги из стола.

— Ваша честь, вот копия документа о праве собственности на здание под номером семнадцать по улице Бакстер-стрит, датированного 18 апреля 1769 года. Тут говорится, что здание принадлежит некоему Жаку Ле Бо, выплатившему его полную стоимость в десятилетний срок.

Судья кинул взгляд на документ и отложил его в сторону.

— Мисс Ле Бо, – продолжил Берр, – не могли бы вы сказать суду, кем вам приходился Жак Ле Бо?

— Он был моим отцом, Ваша честь.

Берр улыбнулся с притворной скромностью.

— Я просто мистер Берр. Судья Смитсон здесь почтенный.

Антуанетта повернулась к судье Смитсону.

— Жак Ле Бо был моим отцом, Ваша честь. Он погиб в битве при Монмуте.

Алекс вздрогнул. Он, конечно, знал, что Ле Бо был убит на войне, но не подозревал, что именно под Монмутом, где он сам чуть не расстался с жизнью.

«Вполне возможно, что именно я писал письмо, в котором сообщалось о гибели ее отца», – подумал он.

— Мне очень жаль слышать это, мисс Ле Бо, – сказал Берр. – И чтобы все было абсолютно ясно: ваш отец погиб, сражаясь в рядах Континентальной армии?

Антуанетта кивнула.

— Да, сэр. Он был капралом в Четвертом Нью-Йоркском полку.

— Его жертва не будет забыта, – торжественно произнес Берр. – А теперь, мисс Ле Бо, могу я спросить вас, почему вы покинули дом под номером семнадцать на Бакстер-стрит, в котором жили с самого рождения?

— Вы шутите, мистер Берр? Мы с сестрами уехали, потому что британцы захватили Манхэттен. Поскольку наш отец и три брата служили в рядах Континентальной армии, моя мать, сестры и я боялись за свою безопасность и поэтому бежали за реку.