Книга Любовь & Война, страница 103 – Мелисса де ла Круз

— А как насчет лести в кровати?

Элиза притворилась, что сердится, при этом начав развязывать шнурки на платье, и довольно скоро ее супруг присоединился к этому занятию.

Долговая тюрьма

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк

Январь 1784 года

Долговая тюрьма, в которой содержался Ральф Эрл, расположилась в северной части «Полей», огромного парка в центре города, между Бродвеем и Бостонским почтовым трактом. Название ее было незамысловатым – «Долговая тюрьма». До этого она носила столь же незамысловатое и даже менее выразительное название, «Новая тюрьма», но, несмотря на все огрехи в присвоении названия, само здание представляло собой симпатичный трехэтажный каменный особняк с мансардным этажом, над которым возвышался огромный, но изящный восьмиугольный купол. В более живописном окружении это здание легко было бы принять за загородный дом мелкопоместного сквайра, но колодки и позорный столб, стоящие неподалеку от входа, затмевали всякое благоприятное впечатление, произведенное величественностью архитектуры.

— Прошу прошения, м’леди, – окликнул ее дородный мужчина с заметным ирландским акцентом, сидящий за столом в дальнем конце вестибюля, не успела Элиза войти внутрь, – но, мож’ быть, вы, ну… заблудились?

Элиза с трудом подавила желание прокричать ответ через все длинное узкое помещение, пропахшее табаком, капустой и кое-чем еще, что предпочла не идентифицировать. (Достаточно будет сказать, что это напомнило ей о поручении, которое она дала Алексу, прежде чем он улегся в кровать.) Она повыше подняла полы пальто и подол платья и решительно зашагала к смотрителю по не отличающимся чистотой каменным плитам. Возможно, она слишком поспешно согласилась на вчерашнюю просьбу Алекса – ох уж этот мужчина и его поцелуи!

Что она здесь делает? Зачем Алекс послал ее сюда? Безопасно ли это вообще?

— Мисс? – Кружка с темной жидкостью стояла на столе, покрытом недельным запасом газет – здесь было не менее двадцати листов – рядом с остатками того, что, вероятно, когда-то было сандвичем с бараниной или просто тушеным мясом.

— Добрый день, – поздоровалась Элиза. – Меня зовут Элиза Гамильтон. Я здесь, чтобы повидать мистера Ральфа Эрла.

— О! – воскликнул смотритель. – Я должен был догадаться по платью. Чудесный цвет, – добавил он, поднимаясь. – Как эт’ называется?

— Эм-м, розовый? – предположила Элиза, гадая, был ли это вопрос с подвохом. Она посмотрела на подол своего платья, выглядывающего из-под полы пальто. Несмотря на то что в вестибюле было довольно темно, остававшаяся на виду ткань была, определенно, бледно-розового цвета.

— Ну да, канеш’, розовый. Но розово-палевый, к’думаете, или, мож’ быть, коралловый? Или, простите мне эту дерзость, старый добрый цвет свиного уха? Со всем моим уважением, канеш. Оттенок свиного уха несравненно нежен, если хотите знать мое мнение. – Делясь этими странными рассуждениями, смотритель провел Элизу по коридору через внушительную, но незапертую деревянную дверь, на вид не менее четырех дюймов в толщину, с маленьким зарешеченным окошком на уровне глаз. Коридор позади них тонул во тьме.

— Мистер Эрл учит меня названиям цветов, – объяснил смотритель, ведя Элизу вверх по лестнице. – Я-то сам всегда думал, что их штук пять-шесть. Ну, там, синий, зеленый, красный и вроде того. Но их сотни. Даже тысячи. Как по мне, так лучше всего барвинок. Название т’ есть, но и цвет тож’ ничего. Немного холодноват для вашего цвета лица, если вы не против. А вот свиное ухо прям пойдет к вашему тону кожи.