Книга История Деборы Самсон, страница 144 – Эми Хармон

— Спокойной ночи, Самсон. Сегодня я вами гордился.

Чувства снова вспухли в груди, но на этот раз перелились через край, и по щекам у меня побежали слезы. Я отвернулась, чтобы он этого не заметил.

— Спокойной ночи, Джон, – прошептала я.

Лишь позже, в полусне, я вдруг поняла, что снова сделала это. Снова назвала его Джоном.

Еще две недели гарнизон в Уэст-Пойнте, сонный и довольный, лениво нежился, смакуя послевкусие удачной кампании. Флаги спустили, оружие вернули в арсенал, и все постепенно вернулись к повседневным делам. Погода стояла не слишком жаркая. Но и не холодная. Тишина, спокойствие, почти легкость ощущались вокруг. Но это продлилось недолго. Жара и скука доставляют едва ли не те же мучения, что марш-броски по заснеженному бездорожью, а праздные руки и ум склонны выражать недовольство.

В первую неделю июля температура внезапно поднялась, а сотня солдат и офицеров из бригады генерала Патерсона решили, что им пора устроить свой праздник. Устав от безделья и долгих месяцев, на протяжении которых им не платили ни пенни, мятежники под покровом ночи покинули свои посты, собрались в Уайт-Плейнс и передали генералу, что вернутся на службу, лишь когда получат все, что им обещали.

Уэст-Пойнт погрузился в хаос. Генерал Патерсон приказал Агриппе скакать на север, в Нью-Уинсор, и сообщить о мятеже главнокомандующему, а сам взялся собирать солдат из лагерей, расположенных выше и ниже по течению Северной реки, чтобы отправиться с ними к бунтовщикам и найти выход из создавшегося положения.

Генерал Вашингтон хотел избежать столкновений и провокаций, но в то же время считал, что чем быстрее все разрешится, тем лучше, и потому предоставил генералу Патерсону полномочия поступать так, как тому покажется правильным. К вечеру того же дня была собрана вся гарнизонная легкая пехота, разработан план действий, и мы отправились в путь.

Едва мы переправились через реку и высадились у лагеря в Пикскилле, в небе зарокотало и поднялся сильный ветер. Генерал собирался забрать из расположенных ниже по течению лагерей еще двести пятьдесят человек и удвоить наши силы, чтобы запугать мятежников и заставить их немедленно капитулировать. Но теперь он приказал солдатам, которых уже успел собрать, выложить из заплечных мешков все ненужное, надеть плащи и приготовиться к марш-броску.

— Выдвигаемся сейчас. Без телег. Без лошадей. Без барабанов. Без предупреждения. Они нас не ждут. Не этой ночью и не в такую погоду. Возможно, мы сумеем покончить с этим, не нанеся никому вреда.

Он хотел, чтобы я осталась и присоединилась к ним позже, вместе с Агриппой и вторым, более медленным отрядом, который должен был доставить телеги, лошадей и припасы. Тогда я смогла бы поехать верхом на Здравом Смысле.

— Нога у вас все еще болит. Вы хорошо это скрываете, но она не зажила.

Я с обидой взглянула на него:

— Неужели вы меня совсем не знаете?

— Слишком хорошо знаю, – пробормотал он.

— Я справлюсь, сэр. Я ваш адъютант. Мне нужно находиться при вас.

Он покачал головой и уступил, но я видела, что он со мной не согласился.

За час до нас в лагерь прибыл полковник Спроут. Он отобрал из своих людей двадцать пять человек, привычных к сложным маневрам и не боявшихся сложной задачи, которую им предстояло выполнить. Бунты в армии никто не любил.