Книга Дорога радости и слез, страница 75 – Донна Эверхарт

Поскольку у меня никак не получалось уснуть, я стала следить за тем, как кружатся и падают снежинки. Снегопад кончился где-то около полуночи. Я снова выбралась наружу, снова подбросила дров, снова стряхнула снег с крыши. Когда я залезла обратно в шалаш, то уже не чувствовала от холода ног. Я придвинула их как можно ближе к пламени и держала ноги так, покуда не отогрелась. Если бы в тот момент откуда ни возьмись показался папа на грузовике, я бы ни секунды не задумываясь залезла к нему в кабину и сказала: «Поехали отсюда». Вечерний снегопад был лишь началом. Он только припорошил землю – выпало всего сантиметров шесть, не больше, и это притом, что зима еще толком не началась. Долго мы здесь не протянем. Теперь это представлялось очевидным даже мне.

Наконец, меня сморил сон. Наступило утро, и когда я открыла глаза, мне пришлось сощуриться – столь ослепительно сверкал снег под лучами солнца. Я почуяла запах кофе. Мама? Не может быть. Чтобы выбраться наружу, ей пришлось бы проползти по мне и Лейси. Я высунула голову наружу. У костра на корточках сидел папа и что-то готовил в сковородке. Пахнуло беконом. Судя по виду папы, ему пришлось несладко. Его одежда, совсем как наша, была вся в грязи. Завидев меня, он улыбнулся. Я выбралась наружу и подошла к нему, чтоб он смог меня обнять.

Папа кивнул на шалаш.

— Я знал, что могу на тебя рассчитывать.

От этих слов мне стало теплее, чем от огня костра.

Я махнула рукой в сторону развалин сарая.

— Он просто взял и рухнул. Часть досок я пустила в дело, а остальное – сложила в кучу.

— Ясно.

— Дул сильный ветер. Наверное, поэтому сарай и упал.

— Он и так непонятно на чем держался. Рано или поздно это должно было случиться.

Он потыкал в бекон, перевернул его, после чего потянулся к мешку, что стоял рядом, и достал оттуда яйца. Я едва в обморок не грохнулась при мысли о том, какая сейчас вкуснятина получится. Я так давно не ела яиц, что сперва подумала, что они мне мерещатся. Я уставилась на них, чувствуя, как рот переполняется слюной. На краю леса стоял Пит и с деловитым видом лизал кусок соли. Его здоровенный язык то проходился по куску с боков, то скользил по самой его верхушке. Папа не забыл даже о старом муле.

Папа разбил яйцо о край сковородки.

— У тебя получилось починить грузовик?

— Получилось. Он на дороге, до него рукой подать.

— Пап, а откуда у тебя вся эта еда и соль?

— Заработал. Я из-за этого так задержался. После того как я починил грузовик, я помог одному мужику отвезти лес и кое-какие припасы в Черри-Гэп. Он со мной расплатился едой. А соль мне дал другой мужик. У него корова во время наводнения погибла, так что соль ему теперь без надобности. Видишь? Вот о чем я постоянно говорю. Безвыходных ситуаций не бывает.

Я уставилась на еду с тем же выражением, как вчерашняя волчица на белку. Живот без умолку урчал.

— А чем вообще занят народ? Много людей осталось без крова?

— Очень много. Кто-то уехал. Кто-то пытается отстроиться. С материалами напряженка. Сложно достать.

— И что мы будем делать? Мы уедем?

— Думаю, что да.

— А как же Пит? Как мы его тут бросим?

— Ничего с ним не случится. Мустанги на западе вполне себе переживают зимы. Ты о Пите не переживай зря, он сам о себе позаботится.

Услышав наш разговор, из шалаша показалась мама. Они с папой молча обнялись. Может, мама про себя и корила папу за то, что он ушел, но теперь, когда он вернулся, она его простила.