Книга Дорога радости и слез, страница 72 – Донна Эверхарт

Может, мама боялась, что Лейси заболеет, как Сеф, но я не собиралась отступать.

— А что, если работа пойдет ей на пользу? Она подвигается и согреется. Лично мне гораздо лучше, когда я чем-то занята. Она выглядела так, словно была готова мне помочь. Между прочим, ест она за обе щеки.

Мама села прямо и впилась в Лейси взглядом.

Несколько секунд помолчав, она покачала головой.

— Нет. Пусть останется здесь. Со мной.

Я пожала плечами – мол, пускай, это не мое дело. Я решила, что сейчас не самое лучшее время устраивать сцены ревности, тем более что повод был, во-первых, ерундовый, а во-вторых, ничего особенно нового не произошло – мама и прежде отдавала предпочтение моей сестре.

Я направилась к развалинам сарая и принялась их разбирать. Взявшись за край одной из досок, я резко дернула. «Так и растащу их одну за другой», – подумала я. Начала я с самых длинных, а сломанные складывала в отдельную кучу – будет что подбрасывать в костер. Я трудилась в точности так же, как в те дни, когда была одна. Работа придавала мне сил. Я все вкалывала, вкалывала и вкалывала, потому что, когда я была чем-то занята, у меня почти получалось поверить, что мне тепло. Через некоторое время я услышала, как мама скребет по кастрюле, готовя обед. Так и не обернувшись к ней с сестрой, я продолжала трудиться. Когда мама ко мне подошла, я поняла, что день давно перевалил за середину.

Я как раз стояла согнувшись. Она мягко положила мне руку на спину и тихо спросила:

— Разве ты не проголодалась, Уоллис Энн?

К этому моменту я уже набрала достаточно досок на шалаш и потому работала ради самого процесса, складывая в кучу доски, чтоб папа потом смог пустить их в дело. И да, я была очень голодна.

— Уоллис Энн?

Я выпрямилась и вытерла рукой взмокший лоб.

— Да, я проголодалась. Я вечно хочу есть. И я от этого устала.

Мама заломила руки:

— Я знаю. Пойдем, поешь. Может, на сегодня уже хватит?

Мама вела себя так, словно чувствовала себя неловко и хотела искупить вину за то, что она решила взять Лейси под свое крылышко. Как будто ее муки совести могли что-то изменить. Именно поэтому я выпалила первое, что пришло мне на ум.

— А кто это будет делать, кроме меня? Кто, мам?

— Может, сейчас это уже и неважно, Уоллис Энн? Может, это уже не играет никакой роли?

Честно говоря, я не поняла, что она хочет этим сказать, однако ее тон меня не на шутку напугал. Мама будто оставила все надежды на лучшее. Это, наверное, потому что она постоянно сидела и слишком много думала.

— Ну как это неважно, мам? Мы ведь не можем сложить ручки и сдаться, так?

Мама обвела взглядом наш двор. Скользнула глазами по деревьям, сулящим уединение, потом перевела их на то место, где некогда стоял наш дом. Потом она посмотрела на развалины сарая, на разоренный сад с огородом, на прибитую водой траву на поле за деревьями, после чего уставилась на меня.

— Не знаю. Я вообще уже больше ничего не знаю. Просто пытаюсь дожить до конца дня. Пойдем. Поешь. А то еще заболеешь, а кому это надо?

Я кинула доску к другим и отправилась за мамой к костру, возле которого она приберегла для меня обед. Чтобы успокоить маму, я, старательно изобразив энтузиазм, принялась за еду. Мама переложила мне в миску жидкую бобовую похлебку и дала сверх того еще и кукурузную лепешку, которую Лейси проводила внимательным взглядом.