Книга Дорога радости и слез, страница 157 – Донна Эверхарт

Пауэллы уже встали, собираясь уходить, и тут мистер Пауэлл сказал папе:

— Если что, я могу прийти помочь. Тут главное начать, а дальше уже само все пойдет.

— Буду очень признателен, – ответил папа. – Уоллис Энн вкалывает как взрослая, но, когда дело дойдет до крыши, мне пригодится пара лишних рук.

— Если что, дайте знать, я мигом приду, – кивнул мистер Пауэлл.

— Большое спасибо.

После того как они ушли, мы снова принялись за работу, стараясь наверстать упущенное. У нас уже имелся привычный распорядок на день – от рассвета до заката. Притом что больше всего неудобств нам доставляла погода, мы прикладывали все усилия, чтобы она как можно меньше портила нам жизнь. Когда начинался снег, мы недосыпали, потому что, совсем как раньше, нам приходилось вставать посреди ночи и стряхивать его с палатки. Кроме того, требовалось постоянно поддерживать огонь.

Изо дня в день мы с папой ходили по холмам в поисках подходящих деревьев. Под вечер ноги нещадно ныли, а жжение в мышцах было такое, словно я стояла рядом с жарко натопленной печью. Какое бы задание мне ни давал папа, я все беспрекословно выполняла. Возилась с мулом, шкурила бревна, помогала папе их обтесывать и перекладывать.

Я помогала ему во всем. Когда из-за непогоды нам приходилось оставаться в палатке, то даже не знаю, кто пребывал в более мрачном настроении – он или я. Снаружи, когда было чем себя занять, я чувствовала себя гораздо лучше. Мама меня не корила за то, что я не щажу себя и столько работаю. Наверное, она понимала, что мне это необходимо столь же сильно, как ей – одиночество.

Несмотря на то что у нас на душе скребли кошки, а припасы снова начали подходить к концу, время летело куда быстрее, чем я думала. Как-то утром я проснулась, чувствуя, как все тело ноет оттого, что накануне опять трудилась не покладая рук. Вдруг я услышала трель малиновки. Я навострила уши, и ее голосок донесся до меня снова.

Мама уже проснулась и смотрела на меня.

— Мы и оглянуться не успеем, как наступит оттепель и все начнет таять, – сказала она.

— Да, мэм. Весна всегда приходит в начале марта.

Я старалась не обращать внимания на то, как один месяц сменяет другой. На мой взгляд, это было ни к чему. То ли дело восходы и закаты.

— Пойду поставлю кофе, – я села в кровати.

Поставив кофейник на огонь, я посмотрела на дом, оценивая наши успехи. Мы уже наполовину закончили стены, и с каждым днем мне становилось все сложнее помогать папе. С каждым новым венцом мне делалось все труднее поддерживать свой край бревна. При этом до крыши еще оставалось сантиметров шестьдесят, а то и больше.

— Олифы бы добыть, – походя бросил папа, выбравшись из палатки.

Я посмотрела на него. Он осунулся и сделался куда более суровым, чем прежде.

— Да, сэр.

— Хотя если подумать, нижний венец и без олифы долго простоит.

— Да, сэр.

Былая непринужденность наших разговоров исчезла без следа. Папа умолк, а я, наклонившись, принялась разливать кофе. В тот день папа отправился к мистеру Пауэллу, и тот пришел помочь в тех местах, до которых я не могла дотянуться. Они договорились, что папа тоже ему поможет, когда мистеру Пауэллу настанет пора делать крышу.

— Сделаю ее двухскатной, как раньше, – сказал мистер Пауэлл, – да наклон покруче, чтоб лучше вода стекала. До нее пока руки не дошли, но лучше заранее все прикинуть.