Книга Дорога радости и слез, страница 125 – Донна Эверхарт

— Погодь, – сказал он, когда я протянула руки за подносом. – Дай-ка я еще вам с сестрицей кашу сверху маслицем полью. Так вы до обеда и дотянете.

С момента моего знакомства с Поли меня посещала мысль, что, будь он на двадцать лет помоложе, возможно, он бы решился приударить за мной. Он всегда мне подмигивал и угощал чем-то вкусненьким. Впрочем, возможно, я и ошибаюсь и дело тут вовсе не во мне. Кинув на меня взгляд, Поли поманил меня рукой, чтоб я наклонилась к нему. Я так и сделала, всей душой надеясь, что он не поставит меня в неловкое положение признанием в любви. Я переживала совершенно напрасно.

Сунув руку в карман передника, он достал маленькую изящную серебристую губную гармошку. Кивнув на Лейси, Поли промолвил:

— Вот что у меня есть. Отдай своей сестричке-красавице. Я каждый вечер ходил на ваши выступления слушать, как она играет, и подумал, может, она и в губную гармошку дудеть научится?

У меня прям руки опустились. Даже Поли и тот оказался бессилен против чар Лейси. Взяв у него губную гармошку, я буркнула «спасибо» и отвернулась от него. После того как мы сели рядом с папой и мамой, я положила гармошку на столик и пододвинула ее к Лейси. Хоть я и не поднимала на повара взгляд, я чувствовала, что он сейчас на нас смотрит. Лейси покрутила в руках гармошку, положила ее обратно на стол и принялась за еду.

— Откуда это у тебя? – спросила мама, показав взглядом на гармошку.

— Поли дал, – буркнула я.

— Что-то не так? А, Уоллис Энн?

— Нет, мам. Я просто проголодалась, только и всего.

— Ну так ешь, раз проголодалась.

Я принялась за завтрак, одновременно посматривая по сторонам, ища взглядом Клейтона. Народ из столовой уже почти разошелся – готовиться к выступлениям и открывать аттракционы. В будни посетителей днем приходило не так чтобы очень много. Оно и понятно: местные работали – кто на фермах, кто в городе. После ужина дело принимало иной оборот: отовсюду неслись крики и смех, звенели колокольчики, знаменуя чей-то выигрыш в аттракционе. Покончив с завтраком, мы встали из-за стола. Лейси больше не притронулась к гармошке. Я взяла ее и поплелась за остальными к выходу. Мы с мамой и Лейси направились к нашим палаткам, а папа поспешил к мистеру Куперу поговорить с ним о моей сестре.

— Давай-ка постираемся, – сказала мама.

— Давай, – послушно отозвалась я.

Я снова дала Лейси гармошку, и она опять покрутила ее в руках и отложила в сторону. Пожав плечами, я отправилась за водой. Мне пришлось нагонять цистерну, чтобы добыть еще пару лишних ведер. Остаток утра и полдня мы занимались стиркой – исподнего, постельного белья и вообще всего того, что у нас было. Труд шел мне на пользу. Надо сказать, что я очень тосковала по физическому труду – в Стамперс-Крик всегда было столько дел, что переделать их за день никогда не получалось. При этом работа доставляла мне удовольствие, меня радовали результаты моих усилий. После стирки я стала суетиться у нас в палатке, передвигая наши с Лейси койки. Я не находила себе места. Мне не давал покоя Клейтон. Мне очень хотелось увидеть его хотя бы одним глазком. В какой-то момент я услышала за стенкой палатки знакомый голос.

Выглянув наружу, я увидела Большую Берту – она любила нежданно-негаданно к нам заглянуть. Мама, всегда слывшая радушной хозяйкой, достала из закромов кофейник, оставшийся у нас еще со Стамперс-Крик, и сварила кофе. Я решила не выходить из палатки и предоставить все маме. Взяв в руки гармошку, я дунула в нее. Она издала протяжный звук, похожий на гусиный крик. И о чем только думал Поли, когда решил подарить это Лейси? Снаружи доносился зычный голос Берты, вполне соответствовавший ее габаритам. Говорила она обо всем и ни о чем – видимо, просто решила лясы поточить от скуки. Мама ее терпеливо слушала. Под конец Берта, как обычно, завела речь о своем муже. Мама вежливо поддакивала гостье, и, наконец, Берта встала, по всей видимости, собираясь откланяться.