Книга Святые из Ласточкиного Гнезда, страница 84 – Донна Эверхарт

«Лежи тихо. Поспи еще. Держись. Держись», – приказала она себе.

Когда она проснулась опять, воздух проходил уже как сквозь забитую соломинку, и грудь как-то странно сдавило, как будто на нее навалили тяжелый груз. Заставив себя успокоиться, Рэй Линн медленно втянула спертый воздух носом и так же медленно выдохнула через рот. Она почувствовала запах крови. Едкий металлический привкус, смешанный с другими неприятными запахами, ощущался тем явственнее, чем жарче становилось в ее маленькой тюрьме. Сквозь узкую щелку над головой виднелось небо, подернутое туманной дымкой. Рэй Линн подтянула подбородок к груди, и тут же желудок скрутило от накатившей тошноты. Она зажмурилась и подождала, когда тошнота пройдет, а потом снова открыла глаза. В деревянных стенках были еще трещинки в разных местах, и сквозь них солнце разукрасило ее ноги и живот золотыми полосками. «Полуспящая красавица», – подумала она. Хоть бы ветерок подул – может, стало бы полегче, но это была несбыточная мечта. Почти все дни с тех пор, как она попала в этот лагерь, стоял мертвый штиль.

Рэй Линн снова закрыла глаза и застонала сквозь зубы. Под веками кружились и переливались разноцветные пятна. Сейчас, должно быть, середина дня, и это еще только первые сутки. Не хотелось забегать слишком далеко вперед, но если она выживет (как ни страшно было это «если»), придется думать о том, как сохранить за собой рабочее место. Уверенность в том, что она сумеет выполнить норму, пошатнулась, но, может быть, Пиви позволит ей попробовать перейти в заливщики. Этой работой занимались несколько цветных женщин, а когда ведра наполнялись, кто-то из мужчин обычно опорожнял их в бочку, стоявшую на повозке. Правда, Пиви может и отказать. Пока что она произвела на него не самое лучшее впечатление. Если так, то Рэй Линн не представляла, куда ей податься. Сейчас, когда страна в депрессии и работы на всех не хватает, не лучшее время для того, чтобы остаться без средств к существованию, если только она не собирается опуститься до проституции, как некоторые женщины. О таком и думать не хотелось.

Рэй Линн пожалела, что так опрометчиво рассталась с тремя долларами ради Корнелии, – теперь деньги, пожалуй, пригодились бы. Физическое неудобство вернуло ее от прошлого к настоящему. Как ни странно, голод и жажда слабели. Сквозь щель она увидела край проплывающего по небу облака. Потом снова показалась голубая полоска. Пока Рэй Линн лежала в ящике, в голове у нее раз за разом всплывала одна и та же картина, и она старалась задержаться на ней подольше, потому что думать об этом было куда приятнее, чем обо всем остальном: как поднимается крышка и как она встает и с вызовом смотрит Ворону в глаза.

Корнелия обработала Птичке ногу скипидаром, полив им ранки на месте укуса. Дыхание у Птички стало еще более затрудненным: на вдохе грудь у него западала, а на выдохе из нее вырывался какой-то болезненный свистящий звук. Он, кажется, уже не понимал, где он, и никого не узнавал.

Дэл повернулся к Экклезиасту:

— Он женат?

— Нет, сэр. Один живет. Я могу его к себе взять. Моя хозяйка за ним присмотрит.

Корнелия протянула Экклезиасту бутылку скипидара и пакетик с английской солью.

— Подержи его ногу в этом хотя бы минут пятнадцать, а потом опять скипидаром смажь.