Книга Черный Ангел, страница 49 – Ньевес Идальго

Франсуа Бульян был молод, но опыта ему было не занимать, и все прочие прислушивались к нему. Ему было тридцать лет, но с длинными, слегка взлохмаченными, светлыми волосами и ясными зелеными глазами, он не выглядел на свои годы. По внешнему виду и предположить было нельзя, чтобы он командовал флотилией, но в морских кругах он заработал определенный авторитет удачными и своевременными решениями в трудные моменты.

Откинувшись назад, он по очереди оглядывал суровые лица остальных собравшихся в каюте людей. Много раз он сражался рука об руку с этими мужчинами, некоторые из них ради него рисковали жизнью, и за многих из них он отдал бы правую руку. Глядя на них, Бульян думал, что они были славной командой. Эти ребята придавали ему смелости, чтобы планировать и совершать набеги на суда. Они посвятили свою жизнь пиратству, и эти набеги приносили им немалую прибыль.

Все они занимались этим открыто, не скрывая того, что делали, и, не прикрываясь бумагами и печатями какого-либо королевского двора. Им не было нужды поддерживать какую-либо державную власть, они сами были державой и властью. Состоять на службе какого-либо двора, будь он английский, французский, испанский, португальский или голландский, означало бы делиться с ним своими трофеями, а так у них был свой закон, своя индивидуальность, и этим все заканчивалось. С восьми лет, едва научившись сморкаться, но мастерски владея саблей, Франсуа сделал пиратство образом своей жизни.

Его забавляло, если кто-то говорил, что он был всего-навсего зачуханным пиратом. Он никогда не притворялся и не скрывал свою сущность, называя себя корсаром или флибустьером, каковым не являлся. Не делали этого и люди, слушавшие сейчас его слова. Это верно, они поднимали французский стяг, потому что большинство членов экипажа были французами, но это было всего лишь видимой данью традициям и не подразумевало договор с правительством.

Воспоминания о родной земле давно быльем поросли. Своей отчизне он ничего не должен. Бульян уехал из Франции тысячу лет назад и научился у морских людей ремеслу грабежа. Он был прилежным учеником.

— Ну что же, господа, с датой все согласны? — спросил Бульян, позволяя присутствующим принять свое решение.

Трое подчиненных беспокойно зашевелились, а четвертый даже глазом не моргнул.

Депардье, угрюмый здоровяк, обычно отвечал за всех. Ничуть не сомневаясь, ответил он и в этот раз, пробурчав:

— Как пожелаете.

Бульян кивнул и поднялся, заканчивая встречу. Он видел, что остальным не терпится спуститься на землю, чтобы присоединиться к своим экипажам, и он их понимал. После четырех долгих месяцев тяжелого труда, они заслужили отдых. Им удалось славно поживиться, и пришло время потратить часть туго набитых добром мешков, добытых усилиями и кровью.

Капитан «Миссионера» подождал, когда все уйдут и повернулся к единственному человеку, который сопровождал его и днем, и ночью. Пьер Леду был на год моложе. У Пьера были такие же светлые и длинные волосы, как у него самого, да и фигурой они были схожи. Они могли бы даже сойти за братьев, не будь глаза Леду голубыми.

— Ладно, что ты думаешь? — спросил Франсуа Пьера.

— Это чертовски опасно, — пожал тот плечами.

— Я не люблю рисковать, Пьер.

— Так я и думал, — усмехнулся его товарищ, усаживаясь на стул и, не разуваясь, закинул ноги на стол, где еще лежали карты, разные документы и секстант. Прежде чем ответить, он налил себе стакан крепкого рома и осушил его одним глотком. Выдохнув, он приоткрыл глаза, чтобы взглянуть на своего друга и капитана. — Сдается мне, этот чертов Депардье не очень-то согласен, хотя и принял все же твое предложение.